Тодд Хейнс снимет фильм о Velvet Underground

Портрет на нервной ноте

Вышел фильм о группе The Velvet Underground

Режиссер Тодд Хейнс снял фильм о легендарной группе The Velvet Underground. Борис Барабанов посмотрел его на Apple TV+, а заодно послушал вышедший почти одновременно с фильмом новый трибьют-альбом «I`ll Be Your Mirror», где песни The Velvet Underground исполняют лучшие американские музыканты сегодняшнего дня.

Следуя документальной правде, фильм все-таки передает и толику волшебства и радикализма, свойственных The Velvet Underground

Фото: Killer Films

Следуя документальной правде, фильм все-таки передает и толику волшебства и радикализма, свойственных The Velvet Underground

Фото: Killer Films

«The Velvet Underground» — первый документальный фильм именитого Тодда Хейнса («Вдали от рая», «Кэрол», «Темные воды»), однако воспринимается он как продолжение поиска, начатого в двух его игровых фильмах о музыкантах — «Бархатная золотая жила» (1998) и «Меня там нет» (2007). «Бархатная золотая жила» рассказывала об эпохе глэм-рока, а в центральных персонажах лишь штрихами были намечены образы Дэвида Боуи и Игги Попа. «Меня там нет», формально говоря, был байопиком Боба Дилана, но сыграли последнего шесть актеров, включая Кейт Бланшетт и юного темнокожего Маркуса Карла Франклина, а вместо сплошного сюжета было шесть историй, как реальных, так и взятых из песен. «Меня там нет» вспоминают как пример «хорошего байопика» каждый раз, когда нужно что-то противопоставить «Doors» или «Богемской рапсодии». Правдивый байопик невозможен, но рассказывать об артистах прошлого нужно, иначе их совсем забудут (да и бэк-каталоги перестанут продаваться).

В новом фильме «The Velvet Underground» Тодд Хейнс как раз очень аккуратно следует исторической правде, рассказывая в первую очередь историю двух основателей группы The Velvet Underground — Лу Рида и Джона Кейла.

Первый — убежденный рок-н-ролльщик, которого в юности родители заставили пройти курс электрошоковой терапии, чтобы избавить от бисексуальных наклонностей. До своего превращения в одного из главных новаторов рока он еще успел попеть в сладкой doo-wop-группе The Jades и поработать над песнями для поп-лейбла Pickwick Records. Иными словами, прежде чем рухнуть в пучину экспериментов «Фабрики» Энди Уорхола, Лу Рид освоил азы поп-ремесла и понимал, что любит публика и от чего нужно отталкиваться, делая новую музыку.

Валлийский альтист Джон Кейл, напротив, был абсолютным элитистом. Получив представления о классической музыке в Лондонском университете, а о современной — в Dream Syndicate Ла Монте Янга, он рассматривал музицирование исключительно как высокое искусство. Его могла интересовать китайская идея «музыки, звучащей веками» или какой-нибудь перформанс c разбиванием фортепиано топором, но точно не легкомысленный рок-н-ролл.

Энди Уорхол не просто стал продюсером новой группы, он фактически первым сообразил, что упаковка в поп-музыке значит не меньше, чем сами песни.

Отсюда — бесконечные фотосессии в «Фабрике», отсюда — легендарный банан на обложке дебютного альбома The Velvet Underground, отсюда даже и приглашение в группу немецкой актрисы Кристы Пэффген, которая получила известность благодаря появлению в «Сладкой жизни» Федерико Феллини и пела на сцене под псевдонимом Нико. Уорхол был очарован ею и понимал, что такой «белый айсберг» будет отлично смотреться на сцене на фоне затянутых в черную кожу рокеров. Но сама Нико считала, что ее недооценивают как певицу, и это одна из конфликтных точек в истории группы.

О хорошо известных событиях Тодд Хейнс рассказывает, используя полиэкран, который в первую очередь вызывает ассоциации с фильмом «Вудсток» 1970 года. Например, в одной части экрана бегут кадры нью-йоркских улиц 1960-х, а с другой на зрителя, почти не мигая, смотрит один из музыкантов группы. Эти видеопортреты, снятые Уорхолом, Тодд Хейнс закольцовывает в режиме «гифки», и сам нервный ритм происходящего на экране вступает в особую связь с песнями The Velvet Underground. Классические композиции группы нередко построены на повторяющихся элементах и монотонном ритме, что создает гипнотическое ощущение оцепенения и опасности.

Когда в одной части экрана повествование фокусируется на герое или на очередном «фабричном» хеппенинге, в другой уже появляется персонаж следующей главы.

Такая подача не всегда комфортна для зрительского восприятия, но метафора прозрачна: Нико, The Velvet Underground и Энди Уорхол умели видеть в настоящем знаки будущего. Не зря их называют провозвестниками панк-рока, прародителями дроуна и предтечами нойза.

Самое ценное в фильме — свидетельства участников событий. Многие интервью взяты из архивов, но здравствующие экс-участники The Velvet Underground Джон Кейл и Морин Такер дали интервью специально для фильма. А еще в кадре — огромное количество их единомышленников, включая здравствующих Ла Монте Янга и обворожительную, несмотря на возраст, Мэри Воронов. Давно ушедшие из жизни рассказчики перебивают живых, и это разговорное многоголосие рифмуется с шумом нью-йоркских улиц.

Тодд Хейнс одновременно рассказывает о рождении нового музыкального языка и сам ищет новый язык для документального кино и для историй о знаменитостях.

Тодд Хейнс: «Если бы Лу Рид был жив, это был бы совсем другой фильм»

интервью >>

15 октября на Apple TV+ вышел документальный фильм Рок-группа The Velvet Underground, рассказывающая историю знаменитой экспериментальной рок-группы 1960-х, чьи песни объединяли высокое искусство и уличную культуру. Фильм стал дебютом в неигровом кино завсегдатая Каннского фестиваля Тодда Хейнса , который ранее вдохновлялся историями Дэвида Боуи и Игги Попа при создании «Бархатной золотой жилы» (1998) и снял неконвенциональный байопик о Бобе Дилане «Меня там нет» (2007).

Хейнс смонтировал фильм из архивных съемок, свежих интервью с ключевыми участниками событий (среди них — члены коллектива Джон Кейл и Морин Такер, а также «суперзвезда Уорхола» Мэри Воронов ), а также из аудио- и видеоматериалов Энди Уорхола и фильмов других авангардистов — Йонаса Мекаса , Кеннета Энгера , Джека Смита, Стэна Брэкиджа, Мари Менкен и других. Михаил Моркин расспросил режиссера об открытиях, сделанных во время работы над фильмов, любимых режиссерах-авангардистах и, конечно, Лу Риде .

Расскажите, как вы познакомились с творчеством The Velvet Underground.

Думаю, я впервые услышал их еще в колледже. Удивительным образом, тогда все вокруг кричало: «Сейчас пришло твое время познакомиться с The Velvets!» К тому времени я уже слушал Дэвида Боуи, Roxy Music, Патти Смит, нью-вейв и панк-рок, но не подозревал, что эта музыка уходит корнями к этой одной-единственной группе, записавшей всего четыре альбома. Все эти музыканты первыми бы согласились, что их песни не появились бы на свет без The Velvet Underground. Они повлияли на целые поколения музыкантов, которые затем пытались помочь группе обрести то признание, которые они не получили в свое время. Панк, грандж, инди-рок — всего этого не было бы без The Velvet Underground. Их записи рождают в тебе желание творить и дают почувствовать внутри себя возможности как художника или музыканта. Как сказал Брайан Ино , The Velvet Underground продали мало пластинок, но все, кто купил хоть одну, основал собственную группу.

Кому по-вашему The Velvet Underground обязаны своим звучанием больше всего?

Они были продуктом особого времени и места для художников, крайне наэлектризованного. Бесконечное творчество порождало бесконечные вечеринки — и наоборот. Каждый член группы привнес в песни Лу Рида удивительную какофонию. Они вдохновлялись авангардом и гаражным роком, индийскими инструментами и африканскими барабанами, Бо Диддли и Нилом Янгом . Конечно же, культура андерграунда, «Фабрика» и сам Энди Уорхол, ставший их продюсером, не могли не повлиять на группу.

Вы работали над The Velvet Underground в разгар пандемии. Приятно было сделать перерыв в игровом кино и, по сути, работать с уже готовым материалом?

Вы даже себе не представляете, как проект помог нам троим пережить ковид и конец правления Трампа. Жаль, что мы не могли работать над фильмом вечно. Пандемия началась в разгар работы, а все интервью мы, к счастью, сняли в 2018-м. Затем весь 2019-й мы с моим монтажером Аффонсо Гонсалвесом проработали над «Темными водами». К тому моменту, как мы закончили, второй монтажер Адам Кернитц создал из архивных записей и авангардных фильмов единую базу данных, а также сделал черновой монтаж первого акта фильма.

Читайте также  Новый документальный фильм о Леонарде Коэне: трейлер

Если бы Лу Рид был жив, то, стоит думать, структура фильма была бы совсем другой?

Без Лу Рида невозможно представить ни эту группу, ни фильм о ней. Его отсутствие влияло на все творческие решения, которые мне надо было принять. На самом деле Джон Кейл (скрипка, бас-гитара, клавишные, бэк-вокал в The Velvet Underground — прим. ред) — не менее важная фигура, и его взгляд на группу не так известен, как взгляд Лу Рида. Лу все-таки стал более широко известен, хотя у обоих были невероятно оригинальные и удивительные соло-карьеры после The Velvet Underground. Нам было важно найти свою эстетику и следовать ей до конца, а не делать компот из разных видео. Долгое отсутствие Лу Рида в фильме создает у зрителей желание его поскорее увидеть. Его интервью 1973 года с Бобом Колачелло для журнала Interview оказывает сильное впечатление в финале нашего фильма. Как и его выступление с Кейлом и Нико в парижском театре «Батаклан», редкая запись. Эти моменты трогают как раз из-за того, что Лу больше нет. Если бы он был жив, то да, это был бы другой фильм.

Ваш фильм — памятник не только The Velvet Underground, но и экспериментальным кинематографистам.

Наверное, такого еще не было ни в одной документалке о роке. Мы собрали целую коллекцию авангардного кино нью-йоркской эры, с которой The Velvets были неразрывно связаны. Не припомню других групп, которые бы так тесно работали с создателями образов. Благодаря этому у нас была возможность визуализировать это очень конкретное время и место в истории, причем — через разные визуальные языки. Ведь эти фильмы снимал не только Энди Уорхол, но и множество других кинематографистов, чьи стиль и эстетика очень отличались. Работать с такой богатой кинокультурой — невероятная удача.

Вы прошерстили много музейных архивов?

Приходиться работать с тем материалом, что есть. В документалистике монтажеры становятся сценаристами фильма. Сценарий рождается из того, что есть. Работа с архивами была первым и самым важным шагом, который мы сделали, когда еще планировали интервью с героям. Наш архивный продюсер Брайан О’Киф глубоко погрузился в культуру авангардного кино 1960-х. Я тоже ее неплохо знаю и люблю, но Брайан стал настоящим куратором, составив списки всех фильмов, которые нам были нужны. Затем Кэролин Хепберн из компании Motto Pictures, которая специализируется на документальных фильмах, достала все эти фильмы в цифровом виде.

Что в этом материале впечатлило вас больше всего?

Когда я начинал работу, я лучше всего знал работы Уорхола и Мекаса, хотя они, разумеется, очень сильно отличаются друг от друга. Наверное, это работы Дэнни Уильямса, который недолго жил в мире «Фабрики» Энди Уорхола (арт-студия в Нью-Йорке, существовавшая с 1962-го по 1984-й — прим.ред.), но снял многие фильмы, ставшие частью уорхоловского архива. Он даже некоторое время встречался с Уорхолом, но, увы, покончил с собой в 1966-м, не пережив это бурное время. Его визуальный язык отличался от уорхоловского. Если диафрагма постоянно меняется, фокус прыгает, а скорость съемки меняется, то, скорее всего, это снимал Дэнни. Многие его работы попали в наш фильм и добавили своих красок. Еще мне запомнился фильм, снятый в бостонском клубе Boston Tea Party, где The Velvets часто выступали. Этот материал действительно переносят тебя на концерт группы: легко представить, как все вокруг танцуют, а стробоскоп освещает музыкантов на сцене. Я как раз хотел добиться у зрителей ощущения иммерсивного опыта. Надеюсь, что получилось.

«Если бы не Энди Уорхол, The Velvet Underground не было бы»

Фильмы о прошлом — это попытка спастись от страшного настоящего, считает Тодд Хейнс. Лауреат фестивалей и номинант «Оскара», он прославился фильмами «Бархатная золотая жила», «Меня там нет», «Кэрол», а теперь снял свою первую документальную картину — историю группы The Velvet Underground для Apple. После премьеры фильма на Каннском кинофестивале режиссер поделился с «Известиями» секретами мастерства.

— Похоже, вы одержимы музыкой: существенная часть вашего творчества посвящена ей.

— Некоторые любят мороженое. Я — музыку. И это с самого раннего детства. Музыка течет по нашим артериям, с ее помощью мы запоминаем личные истории, она как бы размечает для нас время. Даже песни и исполнители, которых вы не слишком любите, тоже выполняют эту функцию.

Кадр из документального фильма про The Velvet Underground

Когда спустя какое-то время вы слышите ту же самую песню вновь — это как капсула времени, идеальная по своему воздействию. Он мгновенно перемещает вас в тот самый момент. Музыка связывает время и персональные истории.

Но меня также всегда интересовали способы рассказа. Как по разному изображены в фильмах те или иные жанры и биографии. Какое место занимает такое кино в нашей культуре. Эти мысли занимали меня, когда я делал фильмы о Карен Карпентер, Дэвиде Боуи и Бобе Дилане, и этот раз тоже не был исключением. Кстати, сейчас я работаю над картиной о Пегги Ли. Но когда мне сказали, что есть возможность сделать документальный фильм про The Velvet Underground, я не сомневался ни секунды.

— Какую капсулу времени запускает для вас эта группа?

— Пожалуй, начало моего обучения в колледже. Самое крутое в них было то, что ты понимал: такое никто и никогда бы не смог написать.

— В вашем фильме особое внимание уделяется отношениям Лу Рида с гитаристом Джоном Кейлом. Вы фокусируетесь на этом сочетании любви и ненависти даже больше, чем на Энди Уорхоле. Каково было в этом разбираться, учитывая, что люди уже давно умерли?

— Я бы начал с того, что делать этот фильм без участия Лу Рида было самым главным творческим и структурным испытанием. Конечно, мы использовали его архивные интервью, чтобы зритель слышал его голос. Фотографии, хронику и фильмы с его участием, чтобы можно было его увидеть. Кроме того, он оживает в воспоминаниях тех, кто смог рассказать об этом на камеру. И всё равно — его не было у нас в студии. И каждый раз при монтаже вставал вопрос: как сделать так, чтобы зритель почувствовал его?

Я показывал этот фильм фанатам Лу Рида, и они, конечно, бесились, что мы уделили слишком много внимания Джону Кейлу. Всем не угодишь, что я могу сказать. Но так мы восстановили историческую справедливость, отметив творческий вклад всех членов группы. И так мы добавили в фильм еще одну грань Лу Рида. Чтобы показать, что он и был там, и одновременно как бы отсутствовал, мы его видим в кадре не часто, только к финалу даем несколько кусков с ним и Энди Уорхолом. И снова показываем Кейла.

Да, их отношения — стержень фильма. Сначала это любовь и сотворчество, потом нечто более сложное: дележка территории, конфликты, расставание. Но всё это поддерживало огонь в творчестве. Не стало этих отношений — исчезла вскоре и группа.

— В ваших прежних фильмах о музыкантах на первый план выходили художественные образы, поэтика. Как вы в этой ленте искали баланс между поэзией, психологизмом и сторителлингом?

— Спасибо, очень приятно слышать! Да, большинство фильмов доносят до зрителя факты, открывают правду, проливают свет. Только эта «правда» в разных картинах своя. У нас был козырь — в нашем распоряжении имелось великолепное авангардное кино, которое делалось там, где творила группа The Velvet Underground. Вернее, всё это было частью единого целого.

Читайте также  The Moody Blues

В какой-то степени именно фильмы породили The Velvet Underground, а группа, в свою очередь, стала еще одним символом стирания границ между искусствами. Но при этом понятно же, что те великолепные ленты Энди Уорхола, Кеннета Энгера и Йонаса Мекаса сегодня мало кто смотрит. Так что мы сделали фильм еще и погружением в удивительный кинематограф — это определило его визуальный язык.

Да, у нас были фантастические интервью, которые мы записали. Но я хотел, чтобы зрителя вели за собой музыкальные и кинообразы, не слова. Чаще всего я использовал сплитскрин, простейший диптих, как у Энди Уорхола в «Девушках из Челси». И в своих шоу он часто совмещал несколько изображений, на какое-то время это стало модным. Оскаровский лауреат «Вудсток» весь построен на сплитскрине. Потом эта форма как-то исчезла и, наверное, зря, мне она кажется очень выразительной, таящей в себе множество интересных и неочевидных драматургических хитростей.

— В фильме заложен и политический месседж, связанный с убеждениями героев. Как бы вы его определили?

— Я бы сказал, что их политические взгляды — в антиполитичности. В эру протестов, антивоенных демонстраций и борьбы за гражданские права нью-йоркская культурная элита была демонстративно равнодушна к политической риторике. Но политика тут всё равно была. Просто другая. Я бы назвал ее фрейдистской политикой идентичности, пониманием того, что происходит в душе художника.

В фильме отражено, как довольно мрачные образы The Velvet Underground входили в контраст с движением хиппи — солнцем, цветами и любовью вместо войны. Они поначалу пугали людей. Но потом становилось ясно, что именно такая позиция подчеркивает хрупкость, уязвимость личности в отчуждающем её обществе. Мне этот подход кажется важным и сильным. Члены группы не были интеллектуалами, не читали Бодлера, не знали, что такое декаданс и авангард. Но эмоционально они всё это переживали — и щедро делились со всем миром.

Один из основателей и лидер рок-группы The Velvet Underground Лу Рид

— Как бы вы описали отношения Лу Рида и Энди Уорхола? Там тоже конфликт был, судя по всему.

— Думаю, отношения со временем претерпели значительные изменения. В фильме есть цитата Лу Рида, где он честно говорит, что если бы не Энди Уорхол, группы бы не было. Энди был продюсером, он позвал туда Нико. Он сделал так, чтобы группа стала событием для Нью-Йорка. Он оберегал их и помогал. Но всё это верно до какой-то степени. Потому что Уорхол не делал музыку, ее создавали они, эти ребята. И его авторитет, конечно, не мог их совсем не тяготить.

Но этот конфликт всё равно куда слабее, чем у Рида и Кейла. Риду всегда хотелось быть классической рок-звездой, а в рамках группы ему это сделать не удавалось. Поэтому он пошел на жертвы, начав с изгнания Кейла и постепенно уничтожив группу. На последней пластинке это очень чувствуется.

— Один из самых ярких героев ваших интервью — Джонатан Ричман, который стал музыкантом, благодаря The Velvet Underground. Он как будто говорит от имени всех фанатов — и заодно наглядно анализирует риффы группы.

— У нас были большие проблемы с видеоархивами выступлений. И Ричман нас буквально спас, потому что был лично знаком со всеми членами группы, они учили его играть на гитаре, и он как никто мог объяснить, почему они были великими художниками, какими они были людьми, каково их культурное значение. И он был там, жил с ними, он 80 раз был на их концертах, он как их маскот.

И он же символ невероятного благородства и терпения ребят из The Velvet Underground по отношению к несколько навязчивому подростку. Его интервью очень трогают, потому что наполнены благодарностью, открытостью, любовью. А его гитара — самостоятельный герой фильма.

Кадр из фильма «Темные воды»

— Все ваши фильмы — о ХХ веке, даже «Темные воды» начинают именно тогда. Почему XXI-й вам не интересен?

Да просто посмотрите вокруг! Наверное, я ищу убежища в прошлом. По-настоящему актуальным это стало при ковиде, я спасался тем, что запоем смотрел старые фильмы. Последние годы вообще были серьезным испытанием. Сначала Трамп, потом коронавирус. Мы серьезно задумались, контролируем ли мы хоть что-то на этой планете. Что делать с этой жуткой жарой, явным следствием глобального потепления? Времена сейчас совершенно безумные.

И я ищу где-то в прошлом ответы на вопросы об устройстве общества, ценностях, творческих задачах, культурной жизни —сегодня они как-то не очень хорошо представлены в поп-культуре. Ну да, может быть, я из-за этого пропускаю что-то важное, может быть, даже самое важное, готов это признать. Но для меня это способ как-то прорваться и выжить.

Тодд Хейнс — режиссер, сценарист, продюсер. Получил степень магистра искусств в Бард-колледже штата Нью-Йорк. Снял фильмы «Бархатная золотая жила», «Вдали от рая», «Меня там нет», «Кэрол», «Темные воды» и другие. Его «Милдред Пирс» стал первым в истории сериалом, который представил в своей программе Венецианский кинофестиваль. Победил на фестивале «Сандэнс» с фильмом «Отрава».

«The Velvet Underground»: киноистория главной группы рок-андерграунда

Автор фото, APPLE TV

The Velvet Underground в своем золотом составе, слева направо: Мо Такер, Джон Кейл, Стерлинг Моррисон, Лу Рид

Новый документальный фильм американского режиссера Тодда Хейнса «The Velvet Underground» вскрывает богатую и захватывающую историю одной из самых ярких и самых влиятельных групп в истории мирового рока.

Расхожей истиной, практически апокрифом в рок-мифологии, стало сделанное еще в далекие 1980-е высказывание Брайана Ино о том, что сразу после выхода первого альбома Velvet Underground в 1967 году купили его считанные несколько тысяч человек, но каждый из этих нескольких тысяч основал свою группу.

Автор фото, Verve

Так выглядела ставшая легендарной обложка первого альбома группы

Высказывание это — справедливое или нет, я лично в справедливости его сильно сомневаюсь, ни у уважаемого Ино, ни у кого бы то ни было еще не было и нет возможности его проверить — звучит, тем не менее, как любой апокриф, красиво и выразительно. Смысл его сводится к невероятной значимости группы в истории рока, тому огромному влиянию, которая она за короткие пять лет своего существования и в особенности ретроспективно, уже после распада, оказала на развитие рок-музыки.

На самом деле влияние это роком далеко не ограничивается. Возникнув в недрах богемного Нью-Йорка в середине 1960-х и вызревая в хаотичном, существовавшем на тонком, очень подвижном и едва уловимом стыке авангарда и массовой культуры, средоточием которого была студия Factory основателя поп-арта Энди Уорхола, Velvets, как их стали называть, своим неортодоксальным звучанием, радикальным внешним видом и особенно неслыханной до того в роке поэтической образностью создали по сути дела новую эстетику.

Эстетика эта стала определяющей для всей альтернативной культуры в музыке, кино, поэзии, изобразительном искусстве, моде и даже политике последующих десятилетий.

Чешский диссидент и первый президент посткоммунистической Чехословакии Вацлав Гавел был большим поклонником нью-йоркских авангардных рокеров, дружил с основателем и лидером группы Лу Ридом, и возглавленная им в 1989 году Бархатная революция в немалой степени получила свое название от Velvet Underground.

Автор фото, Getty Images

Лу Рид и Вацлав Гавел перед совместной пресс-конференцией в Праге, 10 января 2005 г.

Режиссер

Трудно было бы, наверное, найти режиссера-постановщика, более подходящего для создания киноистории группы, чем 60-летний американец Тодд Хейнс, хотя фильм этот — его дебют в документальном кино.

Читайте также  Тест для гитаристов

Автор фото, Getty Images

Тодд Хейнс на мировой премьере фильма «The Velvet Underground» в Каннах, 8 июля 2021 г.

Широкому киносообществу Хейнс более всего известен, пожалуй, как автор двух тонких, насыщенных социальной проблематикой и изысканным эротизмом картин — «Кэрол» (2015) и «Вдали от рая» (2002). Обе погружены в уже далекую, пронизанную ностальгией атмосферу Америки 1950-х. На первый взгляд обе посвящены чуть ли не главной в творчестве Хейнса гей-тематике, но обе — и откровенно лесбийская «Кэрол», и семейная драма «Вдали от рая» вскрывают характерные для Америки того времени социальные, гендерные и расовые противоречия, и к тому же подспудно с великолепным мастерством исследуют и стилизуют изящный кинематограф того, предшествовавшего радикальным социальным и эстетическим сломам 1960-х десятилетия.

Гей-проблематика в его режиссерской карьере (полнометражным дебютом Хейнса стал вышедший в 1991 году «Яд», считающийся первым и основополагающим фильмом так называемого «Нового квир-кино») тесно сочеталась, а то и переплеталась с темой рок-н-ролла. Еще до «Яда» в снятой в причудливой, неортодоксальной манере короткометражке «Суперзвезда. История Карен Карпентер» (1987), где в качестве актеров выступали куклы Барби, он рассказал о трагической судьбе знаменитой американской поп-певицы.

Шедевром Хейнса считается в высшей степени необычный байопик Боба Дилана «Меня там нет» (2007), где великий рок-поэт предстает в облике пяти актеров, в том числе женщины и темнокожего мальчика.

Но ближе всего к теме Velvet Underground Хейнс подошел в картине «Бархатная золотая жила» (1998). Названный по малоизвестной песне Дэвида Боуи Velvet Goldmine фильм через вымышленных персонажей, в которых легко опознаются их знаменитые прототипы, вскрывает историю, мифологию и андрогинную, не укладывающуюся в традиционную сексуальную бинарность природу глэм-рока и святой троицы его главных героев: Дэвида Боуи, Игги Попа и Лу Рида.

Автор фото, Getty Images

Святая троица глэм-рока: Дэвид Боуи, Игги Поп, Лу Рид, послужившие прототипами героев фильма Тодда Хейнса «Бархатная золотая жила». Фотография Мика Рока на выставке «Око рок-н-ролла»

Из этой троицы Лу Рид был в наименьшей степени поп-артист. И он сам, и в особенности его группа, во многом предвосхитившая стилистические и эстетические кульбиты Боуи (задолго до знакомства с Ридом Боуи восторгался Velvet Underground и стремился им подражать), оказали огромное влияние на молодого Тодда Хейнса.

«Как юный гей, я не должен был даже вчитываться в тексты Лу Рида или всматриваться в фильмы Уорхола, чтобы распознать тот мир, который он, как колдун или маг, волшебным образом вызывал к жизни своей музыкой. Ее эротическое напряжение и ее драйв исходили из практически громогласно декларируемой маргинальности. Маргинальность эта была далека от господствовавшей в тогдашней контркультуре хиппистской благости с ее миром, любовью и цветами в волосах. Рид был куда ближе типу богемного хипстера-изгоя, корни которого уходили в битничество и джаз. Он носил темные очки, употреблял тяжелые наркотики и погружался во весь широчайший диапазон сексуальных перверсий. Этот очевидный, нарочитый декаданс — инстинктивное отторжение природы и того, что мы сегодня называем гетеронормальностью — пронизывал все аспекты его группы: ее звучание, ее внешний вид, манеру вести себя и держаться на сцене, облик их самих и тех людей, в компании которых они обретались».

Группа

Маргинальность — показная, нарочитая, дерзко декларируемая — главное, что отличало Velvet Underground с самого начала существования группы.

Ядро ее составляли две фигуры из далеких друг от друга, если не сказать противоположных эстетических и социальных бэкграундов.

Выходец из обычной еврейской семьи среднего класса в пригороде Нью-Йорка Лонг-Айленде, Лу Рид с детства был одержим рок-н-роллом («хотя по происхождению я еврей, мог Бог — рок-н-ролл», — говорил он), а с юности — авангардным джазом и авангардной поэзией. В университете он очаровался своим преподавателем литературы, поэтом-битником Делмором Шварцем, и на студенческом радио вел программы о только-только появившемся тогда фри-джазе. В 1964 году Рид перебрался в Нью-Йорк, где довольно быстро познакомился с Джоном Кейлом.

Кейл рос в шахтерской семье в Уэльсе. Мать говорила с сыном исключительно по-валлийски, и английский он начал учить только в школе, в возрасте семи лет. Несмотря на это, мальчик с детства учился классическому альту, по стипендии сумел поступить в музыкальный колледж Голдсмит в Лондоне, где увлекся авангардными композициями Джона Кейджа. В 1963-м, вновь по стипендии, он поехал продолжать учебу в Нью-Йорк, где сразу же окунулся в мир бурно развивавшегося там академического авангарда, подружившись и начав сотрудничать и с Джоном Кейджем, и с основоположником минимализма Ла Монтом Янгом. Несмотря на классическое образование и ориентацию на академический авангард, духу рок-н-ролла Кейл тоже не был чужд: с юности он слушал британские группы и из поездок домой привозил в Нью-Йорк не продававшиеся там пластинки Kinks, The Who и Small Faces.

Две маргинальности, Рида и Кейла, помноженные друг на друга, дали взрывной эффект. Проявился он сразу и самым что ни на есть недвусмысленным образом в названии, которое новые друзья придумали для своей только что образовавшейся группы. Книга «Бархатный андерграунд» журналиста Майка Ли описывала сексуальные субкультуры Нью-Йорка начала 1960-х годов. У Рида к тому времени уже была написана вдохновленная романом основоположника садомазохизма Леопольда Захер-Мазоха «Венера в мехах» песня «Venus in Furs». К тому же и ему, и Кейлу импонировала ассоциация с уже к тому времени существовавшим понятием «андерграундное кино». Velvet Underground как название для группы казалось попаданием в десятку и было мгновенно и единогласно принято.

К двум столпам присоединились гитарист Стерлинг Моррисон и барабанщица (по тем временам женщина за барабанами была явлением экстраординарным) Морин (Мо) Такер, и довольно скоро группа оказалась там, где ее маргинальность была наиболее уместна — в студии Энди Уорхола The Factory.

Здесь под эгидой к тому времени уже прославленного поп-артиста собиралась вся самая радикальная, самая экстравагантная тусовка богемного Нью-Йорка: художники, актеры, кинорежиссеры, фотографы, модели, трансвеститы и прочая публика, стремящаяся, как утверждал их гуру, к доступным каждому «15 минутам славы».

Не было только рока, и Энди быстро сообразил, что затянутые в кожу стильные и острые циники из Velvet Underground в дух Factory вписываются как нельзя более идеально: и сексуально-андерграундным названием, и острыми, вызывающе провокативными песнями.

Автор фото, Getty Images

Взявший на себя роль продюсера группы Энди Уорхол привлек в состав Velvet Underground немецкую модель и актрису Нико. Этот снимок сделан перед выступлением VU в рамках перформанса Exploding Plastic в зале Fillmore в Сан-Франциско, 29 мая 1966 г.

Уорхолу, правда, казалось, что для визуальной притягательности группе необходима яркой внешности поющая солистка. И такая в обретающей в Factory богемной толпе тоже сыскалась — немецкая модель и актриса Криста Пэфген по прозвищу Нико, известная главным образом тем, что еще в 1959 году мелькнула в эпизодической роли в фильме Федерико Феллини «Сладкая жизнь».

Высокая статная красавица, с суровой готически-тевтонской внешностью, длинными ниспадающими вниз светлыми волосами и глубоким низким грудным голосом стала последней краской, дополнившей, по замыслу Уорхола, облик и имидж группы.

Velvet Underground стали неотъемлемой частью и главной приманкой устраиваемых Уорхолом в богемном нью-йоркском даунтауне регулярных мультимедийных шоу под названием Exploding Plastic Inevitable («Взрывная пластиковая неизбежность»).

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: