Обязательно к прочтению: книга Исход Петра Силаева

Обязательно к прочтению: книга Исход Петра Силаева

Очень сильно печет солнце. Голубое небо и вода в море – цвета синьки, как в детстве. Мы поднимаемся вверх по холму, в старый город, туда, где, извиваясь каменными драконами, раскидала свои кольца древняя крепостная стена. Вокруг полно заброшенных домов, их нельзя ни сносить, ни ремонтировать, в большинстве из них живут цыгане. Мы тоже ищем себе новый дом. Вверх, вверх по брусчатой маленькой улочке, почти забрались на вершину и нашли.

Небольшая, аккуратная беленькая вилла, два этажа, виноградник, веранда. Проверили свет – есть, проверили воду – тоже есть, людей – никого. Приехали-нашли.

Поставил кресло на веранду. Жара, на дворе декабрь. Внизу – черепичные крыши, гавань, залив и снежные горы на горизонте. Среди хлама в доме нашлись книги на неведомых языках и пустая тетрадь в линейку – я в ней пишу. Мне очень давно не хотелось ничего писать, а теперь – хочется. Мне это надо. Я расслабился и просто записываю картинки, одну за другой, как они всплывают из памяти. Они жили во мне все это время, населяли и мучили меня, я не мог ни о чем думать, кроме них. Теперь, я делаю эти записи, и с каждой страницей один из демонов, что повисли, сцепившись, над моей головой, покидает меня, обретает себе новую оболочку – на бумаге. Чем дальше я пишу, тем легче мне становится, я перекладываю все свои страдания на эти листы, а они, как всегда, все стерпят. Мне действительно становится легче, я вспоминаю, чтобы забывать.

Мы сидим с Женей на квартире у подруг в Петрограде. За окном валит снег, мы грустим. Мы уехали из родного города, с которым нас связывало так много. Женю наконец прищучил наркоконтроль, у его квартиры слежка. Рома пошел к нему в гости – его отпиздили в машине, потом он два часа приседал голый, чтобы из него выпал героин. Теперь мы здесь, я уколол его в вену, Женя доволен. Дамы поят нас, у меня настроение поговорить о серьезном, погрустить. Я ставлю на проигрывание сборник романсов Вертинского.

«Тебе давно надо было сменить место жительства, Евгений. Ты обязательно должен был либо сесть либо умереть от передоза, если бы остался в Москве».

«Ты помнишь, как я чуть не умер в Петрозаводске?»

«Да, ты тогда чуть не сдох, мы еле тебя нашли. Ездили на наших автобусах по всему городу, потом смотрю – ты у светофора стоишь и глаза закатил. Я так и не понял, зачем ты тогда принял 15 капель».

«Ну, я решил попробовать, как-то само получилось. Свой выбор я давно уже сделал. Ничего не помню, помню только, очнулся в автобусе, рядом ты, и все парни, а сердце вдруг останавливается. И тишина. Я бью себя по груди, изо всех сил, один, второй раз. Заработало… Прекардиальный удар, первая помощь».

«Первая помощь – хороший удар по ебалу. Мы так часто приводили людей в чувство на работе. Православнее боксеры говорили – «Искушение».

«Помню, я спрашивал Федю, откуда у него те шрамы на всю бровь. Он говорит:

«Как-то раз, подрался пьяный, отпизидили до бессознания. Меня доставили в «пьяную травму» — травматологическое отделение для невменяемых. Ночь, я очнулся на железном столе от того, что мне грубо, как собаке, какой-то мужик зашивает бровь и курит прямо над моим лицом. Мне больно, я пьяный, первая реакция – дал ему по ебалу. Тут такие мужики, в белых халатах, как холодильники, со всех сторон набежали, так меня отхуячили, пиздец, выкинули на мороз. Пять утра, еле дошел до метро, ничего не понимаю, вся одежда деревянная от засохшей крови. Нет денег на билет. Старуха у турникетов говорит: проходи, сынок, из пьяной травмы опять…» У него было полно таких историй».

«Да, мы еще, я помню, лет 5 назад ехали в Киров, он всю дорогу рассказывал о своей работе, все эти заводы. Как они играли в цеху в карты пьяные, а проигравшего подвешивали на крюк к крану и катали над мартеновскими печами. Тот визжит, поджаривается, все веселятся… Как через ванны с кислотой на спор прыгали. Еще про фартуки, ты знаешь?»

«Это он на фабрике работал, там, в столярном цеху, если напился на работе, делали так: у них были брезентовые фартуки, его одеваешь, прихуячиваешь гвоздями к станине и уже не упадешь! Начальник смены заходит проверять – весь цех стоит прибитый…»

«Да, четко. Он работал так лет с 14…»

«Ну да, я часто думаю, что… и он сам говорил… что он поднялся нормально в жизни. Что судьбой ему было уготовано постоянное прозябание, исполненное нищеты и говна, а так он прожил веселую жизнь, поднялся в ней. Говорил: встретил одноклассника, тот работает в какой-то конторе, в дешевом пиджачке, улыбается все время, целый час рассказывал, как купил себе новый велотренажер, какой он классный, хвалился. А Федя уставший, на отходняках, после работы еще, тот его спрашивает – а ты чего достиг? Федя заебался и напрямую: «Тренажера у меня нет, живу бедно, вот вчера, зато, на Рязанском Проспекте бил человека ведром, тот на скорой уехал…»

«Как мы не сели все только, одного не пойму».

«Ну, мы не сели, вот, в Питере сейчас Вертинского слушаем, Федя в могиле, Коля за решеткой… каждому свое, как говорится».

«Да, вот Коля вообще непонятно, как все эти годы гулял… как мы тогда обдолбались, у метро словили приход, прыгнули на модников каких-то, он со стволом, я с мачете. Пиздец, как мексиканские бандиты, отходили в метро, спина к спине, махали оружием, менты все попрятались».

«Вы уже в розыске все давно были, а все исполняли… ствол еще этот, он все время из него палил. Входит ночью в вагон метро пьяный, достает ствол и кричит: «За Сталина!» Все пассажиры – нахуй из поезда…»

«Или как мы в магаз пошли пьяные, он напиздил водки, коньяков, изо всех карманов торчат бутылки. Подходим на кассу, Коля платит за жевательную резинку, тут у него из куртки прямо на ленту падает пистолет. Он извинился, взял жевачку и ушел, охранники просто расступились..»

«Это как повезет, не всегда. Прошлым летом в такой же ситуации он ебанул охранника стендом с сигаретами, раскроил ему башку, потом башку разбили Коле… Всю ночь возил его по травмпунктам..»

«Да, это все был беспредел, как будто ему уже было наплевать на все».

«Ну и действительно, терять ему нечего: нищая семья, родители – пенсионеры. Что ему было делать? Грузчиком он работать не хотел.. Да и я ведь тоже, сколько ни работал – все впустую, нормально я поднимаюсь только тогда, когда плохо лежит или когда само в руки идет. Вот, например, не работал весь последний год, делал все эти концерты, а денег было больше, чем когда бы то ни было. И интересно, и почет, и финансы, и работать не надо… Такие были вечеринки этим летом, просто отлично…»

Читайте также  The Rolling Stones изменили цвет логотипа

«Да, я тогда тоже отлично напродавал на этих вечеринки…»

«Оно и видно, с ума все сходили, резали друг друга ножами, «розочками», били кастетами своих же знакомых, ночью люди в костры падали, поджаривались… Утром дождь пошел, люди ползали голыми в грязи, музыканты играли в настоящем болоте! Вот это рок-н-ролл!

Или как зимой, в доме культуры, я делал концерт, подбегает ко мне директор, весь красный, кричит: «Что за хуйня, мы так не договаривались! Ребята колются прямо в вестибюле!» Вот отлично было…»

«Да и здесь все то же самое можно было бы… Обживемся в Питере, будем мутить всякое… не соскучимся».

«Нет, ты как хочешь, а я — все. Для меня все это кончилось. Федю убили – у меня в один момент, как пелена с глаз, я был в мороке каком-то и прозрел. Ничего больше не хочу, не надо, достаточно. Концерты, выезда, драки, кутеж, веселье – все, это ничего не значит теперь для меня. Я больше так не смогу».

Он пришел ко мне из ночных черных окон, из тьмы бесконечных московских зим. Он открыл окно и вошел в мое испуганное детское сердце, и сказал:

«Вот, ты обречен. Все будет очень плохо, твоя жизнь будет бессмысленной нескончаемой пыткой тебе и неприятной обузой окружающим. Ты будешь терпеть, потом будут терпеть тебя, это не кончится никогда. Так Я сказал.

Но вот, ты можешь сделать иначе, преклонись Мне, служи, предайся полностью Моей воле, и Я сделаю твою жизнь такой, как Я сам захочу. В ней будет много отчаянного, тупого, четкого, мерзкого… У тебя ничего не будет своего, я все дам тебе, что захочу, чтобы ты имел. В нестяжательстве, ты будешь только побираться и воровать. Со временем, Я буду использовать тебя все больше, ты станешь любимой фигурой в Моей игре, но, однажды, Я променяю тебя, раздавлю и выброшу в мусор. Так будет, доверься Мне».

Исход

Автор: Пётр Силаев
Жанр: Контркультура

Введите сюда краткую аннотацию

Очень сильно печет солнце. Голубое небо и вода в море – цвета синьки, как в детстве. Мы поднимаемся вверх по холму, в старый город, туда, где, извиваясь каменными драконами, раскидала свои кольца древняя крепостная стена. Вокруг полно заброшенных домов, их нельзя ни сносить, ни ремонтировать, в большинстве из них живут цыгане. Мы тоже ищем себе новый дом. Вверх, вверх по брусчатой маленькой улочке, почти забрались на вершину и нашли.

Небольшая, аккуратная беленькая вилла, два этажа, виноградник, веранда. Проверили свет – есть, проверили воду – тоже есть, людей – никого. Приехали-нашли.

Исход скачать fb2, epub бесплатно

Эта книга для тех, кто любит кровавые драмы. Герои романа Лялина – молодые люди, родившиеся в предместьях мегаполиса. Задавленные своей бедностью и равнодушием окружающих, они объявляют войну миру, в котором оказались чужими и ненужными. Они ненавидят большой город, ненавидят его жителей, убивают всех без разбора – имущих и неимущих, старых и молодых, – оправдывая свою жестокость пустой человеконенавистнической идеологией.

Роман франкоязычного писателя, испанца по происхождению, рассказывает о трагической судьбе старой испанской женщины, муж и сыновья которой погибли в гражданской войне, сражаясь за Испанскую республику. Писатель создает впечатляющий образ женщины-матери, показывает тяжелую, душную атмосферу последних лет франкистской диктатуры. Книга исполнена высокого гуманизма, проникнута антифашистским и антивоенным пафосом.

Повесть из жизни современного фэндома.

Люди и нелюди. Жизни вспомненные и придуманные, ложные друзья и мнимые недруги, жестокие игры, в которых настоящие люди играют настоящими людьми — и никогда не знаешь, кто рядом с тобой…

И только одиночество — всегда настоящее. Одно на всех.

В школе я был обычным панком. Ну, слушал, там Exploited, GBH, Sex Pistols, Гражданскую оборону. Ругался с учителями из-за булавки в ухе, панковских маек, бритых висков. Но потом моя жизнь резко изменилась. В компании друзей я посмотрел фильм Romper Stomper. Копия была даже не первой, но все, что нам было надо, мы там увидели. Этот фильм рассказывал о скинхедах, точнее, о, так называемых боунхедс, бритоголовых, придерживающихся расистских и националистических взглядов. Фильм был направлен против них, скинхеды по сюжету жили как свиньи, какой-то полухипповской коммуной. Тем не менее, идея нас захватила. Не то, чтобы мы были убежденными нациками, но конфликты с рэпперами, неконтролируемый поток иммигрантов из южных республик бывшего СССР, которые не желали ассимилироваться и часто создавали этнические преступные группировки, все это, несмотря на наличие друзей других национальностей как у нас, так и у наших родителей, не способствовало росту интернационализма. На дворе стояла бешеная середина девяностых. Мы с друзьями ненавидели новую действительность, когда все измерялось деньгами, а деньги делались на крови и обмане. Мы протестовали против нее. И вот была найдена форма протеста.

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Исход

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 17

Очень сильно печет солнце. Голубое небо и вода в море – цвета синьки, как в детстве. Мы поднимаемся вверх по холму, в старый город, туда, где, извиваясь каменными драконами, раскидала свои кольца древняя крепостная стена. Вокруг полно заброшенных домов, их нельзя ни сносить, ни ремонтировать, в большинстве из них живут цыгане. Мы тоже ищем себе новый дом. Вверх, вверх по брусчатой маленькой улочке, почти забрались на вершину и нашли.

Небольшая, аккуратная беленькая вилла, два этажа, виноградник, веранда. Проверили свет – есть, проверили воду – тоже есть, людей – никого. Приехали-нашли.

Поставил кресло на веранду. Жара, на дворе декабрь. Внизу – черепичные крыши, гавань, залив и снежные горы на горизонте. Среди хлама в доме нашлись книги на неведомых языках и пустая тетрадь в линейку – я в ней пишу. Мне очень давно не хотелось ничего писать, а теперь – хочется. Мне это надо. Я расслабился и просто записываю картинки, одну за другой, как они всплывают из памяти. Они жили во мне все это время, населяли и мучили меня, я не мог ни о чем думать, кроме них. Теперь, я делаю эти записи, и с каждой страницей один из демонов, что повисли, сцепившись, над моей головой, покидает меня, обретает себе новую оболочку – на бумаге. Чем дальше я пишу, тем легче мне становится, я перекладываю все свои страдания на эти листы, а они, как всегда, все стерпят. Мне действительно становится легче, я вспоминаю, чтобы забывать.

Мы сидим с Женей на квартире у подруг в Петрограде. За окном валит снег, мы грустим. Мы уехали из родного города, с которым нас связывало так много. Женю наконец прищучил наркоконтроль, у его квартиры слежка. Рома пошел к нему в гости – его отпиздили в машине, потом он два часа приседал голый, чтобы из него выпал героин. Теперь мы здесь, я уколол его в вену, Женя доволен. Дамы поят нас, у меня настроение поговорить о серьезном, погрустить. Я ставлю на проигрывание сборник романсов Вертинского.

Читайте также  Кукрыниксы на фестивале Нашествие 2017

«Тебе давно надо было сменить место жительства, Евгений. Ты обязательно должен был либо сесть либо умереть от передоза, если бы остался в Москве».

«Ты помнишь, как я чуть не умер в Петрозаводске?»

«Да, ты тогда чуть не сдох, мы еле тебя нашли. Ездили на наших автобусах по всему городу, потом смотрю – ты у светофора стоишь и глаза закатил. Я так и не понял, зачем ты тогда принял 15 капель».

«Ну, я решил попробовать, как-то само получилось. Свой выбор я давно уже сделал. Ничего не помню, помню только, очнулся в автобусе, рядом ты, и все парни, а сердце вдруг останавливается. И тишина. Я бью себя по груди, изо всех сил, один, второй раз. Заработало… Прекардиальный удар, первая помощь».

«Первая помощь – хороший удар по ебалу. Мы так часто приводили людей в чувство на работе. Православнее боксеры говорили – «Искушение».

«Помню, я спрашивал Федю, откуда у него те шрамы на всю бровь. Он говорит:

«Как-то раз, подрался пьяный, отпизидили до бессознания. Меня доставили в «пьяную травму» — травматологическое отделение для невменяемых. Ночь, я очнулся на железном столе от того, что мне грубо, как собаке, какой-то мужик зашивает бровь и курит прямо над моим лицом. Мне больно, я пьяный, первая реакция – дал ему по ебалу. Тут такие мужики, в белых халатах, как холодильники, со всех сторон набежали, так меня отхуячили, пиздец, выкинули на мороз. Пять утра, еле дошел до метро, ничего не понимаю, вся одежда деревянная от засохшей крови. Нет денег на билет. Старуха у турникетов говорит: проходи, сынок, из пьяной травмы опять…» У него было полно таких историй».

«Да, мы еще, я помню, лет 5 назад ехали в Киров, он всю дорогу рассказывал о своей работе, все эти заводы. Как они играли в цеху в карты пьяные, а проигравшего подвешивали на крюк к крану и катали над мартеновскими печами. Тот визжит, поджаривается, все веселятся… Как через ванны с кислотой на спор прыгали. Еще про фартуки, ты знаешь?»

«Это он на фабрике работал, там, в столярном цеху, если напился на работе, делали так: у них были брезентовые фартуки, его одеваешь, прихуячиваешь гвоздями к станине и уже не упадешь! Начальник смены заходит проверять – весь цех стоит прибитый…»

«Да, четко. Он работал так лет с 14…»

«Ну да, я часто думаю, что… и он сам говорил… что он поднялся нормально в жизни. Что судьбой ему было уготовано постоянное прозябание, исполненное нищеты и говна, а так он прожил веселую жизнь, поднялся в ней. Говорил: встретил одноклассника, тот работает в какой-то конторе, в дешевом пиджачке, улыбается все время, целый час рассказывал, как купил себе новый велотренажер, какой он классный, хвалился. А Федя уставший, на отходняках, после работы еще, тот его спрашивает – а ты чего достиг? Федя заебался и напрямую: «Тренажера у меня нет, живу бедно, вот вчера, зато, на Рязанском Проспекте бил человека ведром, тот на скорой уехал…»

«Как мы не сели все только, одного не пойму».

«Ну, мы не сели, вот, в Питере сейчас Вертинского слушаем, Федя в могиле, Коля за решеткой… каждому свое, как говорится».

«Да, вот Коля вообще непонятно, как все эти годы гулял… как мы тогда обдолбались, у метро словили приход, прыгнули на модников каких-то, он со стволом, я с мачете. Пиздец, как мексиканские бандиты, отходили в метро, спина к спине, махали оружием, менты все попрятались».

«Вы уже в розыске все давно были, а все исполняли… ствол еще этот, он все время из него палил. Входит ночью в вагон метро пьяный, достает ствол и кричит: «За Сталина!» Все пассажиры – нахуй из поезда…»

«Или как мы в магаз пошли пьяные, он напиздил водки, коньяков, изо всех карманов торчат бутылки. Подходим на кассу, Коля платит за жевательную резинку, тут у него из куртки прямо на ленту падает пистолет. Он извинился, взял жевачку и ушел, охранники просто расступились..»

«Это как повезет, не всегда. Прошлым летом в такой же ситуации он ебанул охранника стендом с сигаретами, раскроил ему башку, потом башку разбили Коле… Всю ночь возил его по травмпунктам..»

«Да, это все был беспредел, как будто ему уже было наплевать на все».

«Ну и действительно, терять ему нечего: нищая семья, родители – пенсионеры. Что ему было делать? Грузчиком он работать не хотел.. Да и я ведь тоже, сколько ни работал – все впустую, нормально я поднимаюсь только тогда, когда плохо лежит или когда само в руки идет. Вот, например, не работал весь последний год, делал все эти концерты, а денег было больше, чем когда бы то ни было. И интересно, и почет, и финансы, и работать не надо… Такие были вечеринки этим летом, просто отлично…»

«Да, я тогда тоже отлично напродавал на этих вечеринки…»

«Оно и видно, с ума все сходили, резали друг друга ножами, «розочками», били кастетами своих же знакомых, ночью люди в костры падали, поджаривались… Утром дождь пошел, люди ползали голыми в грязи, музыканты играли в настоящем болоте! Вот это рок-н-ролл!

Или как зимой, в доме культуры, я делал концерт, подбегает ко мне директор, весь красный, кричит: «Что за хуйня, мы так не договаривались! Ребята колются прямо в вестибюле!» Вот отлично было…»

«Да и здесь все то же самое можно было бы… Обживемся в Питере, будем мутить всякое… не соскучимся».

«Нет, ты как хочешь, а я — все. Для меня все это кончилось. Федю убили – у меня в один момент, как пелена с глаз, я был в мороке каком-то и прозрел. Ничего больше не хочу, не надо, достаточно. Концерты, выезда, драки, кутеж, веселье – все, это ничего не значит теперь для меня. Я больше так не смогу».

Он пришел ко мне из ночных черных окон, из тьмы бесконечных московских зим. Он открыл окно и вошел в мое испуганное детское сердце, и сказал:

«Вот, ты обречен. Все будет очень плохо, твоя жизнь будет бессмысленной нескончаемой пыткой тебе и неприятной обузой окружающим. Ты будешь терпеть, потом будут терпеть тебя, это не кончится никогда. Так Я сказал.

Но вот, ты можешь сделать иначе, преклонись Мне, служи, предайся полностью Моей воле, и Я

Обязательно к прочтению: книга Исход Петра Силаева

Книга «Исход» написана бывшим вокалистом групп “Проверочная линейка” и “Тед качинский» Петром Силаевым (Питом). Она посвящена Федяю – лидеру московских скинхедов-антирасистов, который был убит неонацистами в 2008 году. К «Исходу» сложно отнестись с равнодушием, ведь редко когда современная проза дотягивает до такого зашкаливающего уровня эмоций и переживаний. «Исход» — повесть, собранная из множества воспоминаний автора о его далеко не светлой юности, о временах, когда радикально настроенные подростки пытались разрушить целостность того мнимого порядка, который навязывала обществу власть.

Читайте также  Дэвид Линч открыл собственный клуб на Ибице

Большинство героев «Исхода» — люди, рожденные в СССР, и выросшие на его обломках, те, чье мировоззрение формировалось под градом социальных и политических потрясений. Эти люди не успевали пробовать на зуб то, что проносилось вокруг них подобно разноцветным осколкам в калейдоскопе. На их глазах была разрушена старая идеология, а новую они выстроили для себя самостоятельно. Именно такие потерянные дети из низших слоев общества и стали первыми людьми в новом тысячелетии, которые попытались вспороть оболочку социальной реальности. Они стремились нащупать новое понимание того, как и для чего нужно жить, пытались найти новые формы утверждения морали. Но погруженные в ее поиски, эти люди потеряли себя. «Исход» напоминает отчаянный вопль, полный ненависти, горечи и безнадежности. Это мрачная смесь крови, насилия, алкоголя и наркотиков, куда временами, словно судороги, накатывают мысли о боге и о неправильности всего происходящего.

Создается впечатление, что жизнь настолько изранила автора, что он перестал объективно воспринимать категории добра и зла. Будто все то хорошее, что могло находиться в человеке, вытекло через раны на его теле, оставив за собой лишь горький осадок. Временами что-то будто просыпается в рассказчике. Он вспоминает о том, что где-то есть и светлая сторона, осознает, что бесконечное кровопролитие сделало из него и его друзей существ, которые уже не в состоянии чувствовать боль, а , следовательно, и видеть грань, за которую не следует заходить. Пытаясь освободить для себя небольшой островок жизненного пространства, преследуя, казалось бы, благие цели, герои «Исхода» потеряли себя где-то между миром живых и настоящим адом. Этим людям уже слишком поздно что-то менять, и на вопрос о том, что же будет дальше в их жизни, автор дает исчерпывающий ответ: «Все будет плохо».

«Исход» — книга, которая не позволяет оторваться от себя и пойти по своим делам. Она пробуждает какое-то рефлекторное желание опомниться и посмотреть на то, что же мы все-таки делаем, и какие последствия это «что» несет. «Исход» нужно прочитать хотя бы ради одного – осознания того, что все может быть еще хуже, и что до поры до времени каждый из нас способен остановить свое падение вниз.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: