Невероятная история рок-легенды из Judas Priest

Роб Хэлфорд
Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest

Сегодня я чист, трезв, влюблен, счастлив… и мне неведом страх. Я честен перед самим собой, а это значит, что ничто и никто не сможет сделать мне больно. Я напоминаю себе рок-версию своего очень загадочного кумира детства: Квентина Криспа (он появится в книге позже). Я – величавый гомик хеви-метала.

Я придумал идеальное название для своих мемуаров: «Моя исповедь». Как нельзя кстати. Потому что, поверьте мне, этот продажный «священник» грешил, грешил и снова грешил, но теперь настало время исповедоваться… и может быть, даже получить ваше благословение.

Так давайте же помолимся.

Исповедь – это история о том, как я снова научился дышать.

1. Лети, мой корабль…

Жили мы в доме на Бичдэйл Эстейт[4 — Первоначальное название – Джипси-Лейн Эстейт. Район жилой застройки, заселенный преимущественно в 1950-е и 1960-е годы.].

И там было хорошо.

После Второй мировой войны британцы отплатили Уинстону Черчиллю за его старания, дав пендаль под зад и выбрав правительство лейбористов. И власти быстренько разработали масштабную социалистическую программу по постройке сотни тысяч новых государственных домов, чтобы компенсировать послевоенную нехватку жилья.

Под руководством премьер-министра Клемента Эттли и министра здравоохранения Эньюрина Бивена по всей стране начали появляться районы массовой застройки, чтобы заменить разрушенные во время войны дома и обеспечить британские семьи рабочего класса хоть каким-то жильем. И самой типичной застройкой был район Джипси-Лейн Эстейт в Уолсолле, который вскоре переименовали в Бичдэйл.

Бичдэйл был построен в пятнадцати минутах ходьбы от центра Уолсолла и 16 километрах к северу от Бирмингема. Этот новый залитый светом район в начале 1950-х находился на заброшенной промышленной территории. Первые двадцать лет жизни место это было для меня суровым испытанием; средоточием моего мира, надежд, мечтаний, страхов, триумфов и провалов. Но, как это ни странно, родился я не там.

После того как в марте 1950-го мои родители, Джоан и Барри Хэлфорд, поженились, они жили с родителями мамы в Бёрчиллс, Уолсолл. Это был крошечный домик, и когда мама забеременела мной, они с моим отцом перебрались к ее сестре Глэдис. Глэдис с мужем Джеком жили в Саттон-Колдфилде, по дороге в Брум (как называют Бирмингем жители Черной страны).

Я родился 25 августа 1951 года, и меня нарекли Робертом Джоном Артуром Хэлфордом. Имя Артур передавалось в нашей семье по наследству: это было отчество отца и имя деда (отчество у деда было – Флэйвел; рад, что не унаследовал его!).

Сестренка Сью родилась на год позже, и родителям дали муниципальное жилье на Личфилд-роуд в Уолсолле. Затем, в 1953-м, семья переехала на Кевин-роуд, 38, в дом на Бичдэйл Эстейт.

Крепкие, из красного кирпича дома рядовой застройки и сдвоенные дома были самыми обычными, какими и должны быть британские муниципальные жилые дома, но, как и во многих жилых помещениях эры Бивена, в них присутствовал некий идеализм. Они были больше минимального размера, положенного по государственному законодательству, и рядом даже был свой палисадник и задний дворик.

Управа Уолсолла, несомненно, предусматривала, чтобы рядом с домами были милые лужайки и декоративные сады… но на деле все было не так. В послевоенные годы всё еще жили по карточкам, поэтому семьи из Бичдэйла свободное место возле дома отводили под небольшой огород, где выращивали картофель и другие овощи. Фактически ты выходил из дома и сразу оказывался на грядках.

До сих пор помню планировку дома на Келвин-роуд, 38. Гостиная, кухня, а внизу – крошечная каморка. На втором этаже – туалет, крошечная ванная комната, комната родителей, кладовая и комната, в которой жили мы с сестренкой Сью. Моя кровать стояла возле окна.

Бичдэйл был добрососедским, и здесь чувствовался дух коллективизма. Все постоянно ходили друг к другу в гости. Некоторые жильцы считали наш район суровым, но я так не думал. Мама[5 — Большинство британцев пишут «Mum», но мы с сестрой всегда писали «Mom», потому что именно так и произносили. И каждый раз на День матери в Уолсолле было чертовски сложно найти открытки, где слово «мама» было написано именно так. – Прим. авт.] запрещала ходить на некоторые улицы: «Делайте что угодно, но только не ходите туда!» – но максимум, кого я мог увидеть – это несколько замшелых старых чудаков в садах. До Горбалс[6 — Район в городе Глазго, Шотландия, на южном берегу реки Клайд. К концу XIX века он стал густонаселенным, сельские мигранты и иммигранты были привлечены новыми отраслями промышленности и возможностями трудоустройства в Глазго. Считался опасным.] было далеко.

Как и все работяги Черной страны, мой отец вкалывал на сталелитейном заводе. Начинал инженером в фирме Helliwells по изготовлению самолетных запчастей, которые находились на ныне не существующем уолсоллском аэродроме.

Работа отцу нравилась, поскольку он всегда испытывал страсть к самолетам. Он числился в запасе королевских ВВС (военно-воздушных сил), и, когда настало время отдать долг родине, он стремился к тому, чтобы его призвали в военно-воздушный флот. Вместо этого его отправили в армию, и Вторую мировую войну он провел на равнине Солсбери.

Страсть отца к самолетам передалась и мне, и мы вместе собирали модельки самолетов Airfix – бомбардировщиков «Летающая крепость», истребителей «Вулкан» и «Ураган». Он забирал меня на аэродром, и я наблюдал, как взлетают планеры, и пару раз мы ездили в лондонский аэропорт Хитроу – смотреть, как взлетают самолеты. Было здорово.

После Helliwells отец устроился на завод по производству стальных труб. Один из его коллег ушел и открыл свою компанию «Трубоотрезные станки», и отец пришел к нему. Он оставил производство и стал закупщиком, и мы перестали выращивать картошку в саду. Вместо этого мы получили чудесную лужайку с тропинкой. Еще купили машину. Это было особенное чувство. Пусть это был всего лишь «Форд Префект», ничего крутого и напыщенного, но было ощущение, что мы повысили свой статус. Кататься на машине мне нравилось гораздо больше, чем трястись в автобусе.

Когда мы с сестрой были совсем детьми, мама, как и многие женщины того времени, не работала, весь день убиралась и содержала дом в идеальном порядке и чистоте. Она глубоко верила, что «чистота – залог здоровья». В любое время дня и ночи наш дом выглядел, как выставочный зал.

У нас была печка с углем, и мама вечно капала на мозги одному из наших дальних родственников, Джеку, когда тот привозил огромный мешок угля. Я наблюдал в окно, как он поднимает мешок с грузовика и, весь в саже, заходит к нам на участок, проходит мимо отцовского мотоцикла и бросает уголь в сарай.

Читайте также  Ричард Эшкрофт выпустит новый альбом: первый сингл уже в сети

– Харош те пылить, Джек! – ругалась на него мама.

– Это уголь, детка! – смеялся в ответ Джек. – А ты че ожидала?

Будущее явилось в наш дом в виде кипятильника. Чтобы сэкономить деньги, мама разрешала опускать его только на пятнадцать минут перед принятием ванны, и мы сидели в слегка теплой воде глубиной не больше трех сантиметров. А если мы забывали оплатить счетчики, могли и свет отключить.

Родители опускали монетки в специальный приемник в щитке, который стоял в гостиной. Он был настолько холодным, что мама ставила туда холодец схватиться. Приходил инспектор, забирал оплату, и оставалось пять-шесть пенсов. И если повезет, мама давала нам с сестрой парочку монет.

Зимними ночами дом на Келвин-роуд, 38, напоминал Сибирь. Я укутывался в одеяло и видел, как снаружи леденеет окно. На полу в нашей комнате лежал линолеум. Чтобы сходить ночью в туалет, приходилось пробегать по ледяному полу.

Сам туалет был крошечным, и места хватало, лишь чтобы сесть на толчок, а коленями приходилось упираться в стены. Отец дымил как паровоз и мог на час засесть в туалете с газетой и попыхивать.

Когда он шел в туалет, мама его предупреждала: «Эй! Окно открыть не забудь!» Но зимой он никогда его не открывал. Папа выходил, и приходилось ждать минут пять, пока рассеется дым. И не только.

Каждый вечер пятницы отец клал на стол получку, и всеми финансами распоряжалась мама. Еда была самой обычной: мясо с овощами, рыба с картошкой фри из местного магазинчика или фургончика, который каждую пятницу разъезжал по району, и вкусный местный деликатес – педики[7 — Для всех американских геев: да, в Англии действительно есть такое блюдо из фрикаделек – педики с горохом! – Прим. авт.] с горохом.

Настало время первый раз идти в школу. В первый день мне было очень страшно идти в начальную школу Бичдэйла. Я держал маму за руку, пока мы продирались через грязь – район еще достраивался. Школа была всего через две улицы от дома, но казалось, что до нее километров 160.

Ужас, ужас! Когда мы пришли туда и мама обняла меня на детской площадке, сказав мне это непонятное местное: «Ну, бывай, Роб!» – и ушла… я испугался и запаниковал. Меня бросили! Я выл и ревел.

Первые несколько дней в школе были тревожными, но затем я подружился с роскошной учительницей, которая, как мне казалось в пять лет, выглядела точно кинозвезда. Каждое утро я хватался за ее юбку. Если эта женщина здесь, школы можно не бояться!

Учительница была моим ангелом и спасением. Как же жаль, что я не помню ее имени! На самом деле я мало что помню из начальной школы, помимо того первого ужасного впечатления – и сильной боли во время рождественской пьесы.

Когда наступило Рождество, я был одним из Трех Королей. До сих пор помню свои слова: «Мы узрели его звезду на востоке!» Проблема была в том, что мне, как и подобает всем хорошим королям, пришлось надеть корону.

Корона была из картона, а зажим сзади больно впивался в голову. Как только учительница надела мне на голову корону, было ощущение, будто булавка буравит мне в черепе дырку. Я постоянно двигал корону, и учительницу это жутко раздражало:

– Роберт Хэлфорд, перестань двигать корону!

– Но, мисс, мне же больно! Ай!

Не перестало. И на протяжении всего нашего детского спектакля про чудо рождения Господа нашего Христа эта чертова булавка впивалась мне в череп, пока не начала раскалываться голова.

Родителей мамы я никогда не видел, поскольку они умерли, когда я был еще ребенком, но я обожал предков отца, Артура и Сисси, и часто пропадал у них на выходных – они жили в трех километрах от нас. Отец привозил меня в пятницу вечером, а в воскресенье после обеда забирал домой.

Туалет у них был на улице, поэтому ходить ночью в их доме было еще хуже, чем у нас. Я психологически настраивался, чтобы открыть дверь в кухню и быстро прошмыгнуть в темноте в их маленький кирпичный домик на заднем дворе. Зимой сиденье туалета было настолько холодным, что мне казалось, будто я к нему примерз.

Да и в пользу туалетной бумаги дед не сильно верил «Нечего деньги тратить! – говорил он. – Газета ничем не хуже! На войне как-то ведь выжили!» И я сидел в семь лет в этом саду в кромешной тьме, стуча зубами, и подтирался местной газетенкой.

Бабушка с дедом баловали меня замечательными историями. Рассказывали, как во время войны бежали в бомбоубежище, смотря, как нацистские бомбардировщики бороздят ночное небо на пути к городку Ковентри, который собирались разрушить. До сих пор помню их похожие на лотерейные билеты оранжево-коричневые картонные карточки на молоко и сахар.

Дедушка воевал в Первой мировой войне в битве на Сомме, но, как и большинство тех, кто пережил ужас войны, никогда об этом не рассказывал. Однажды я шарил у них по дому и наткнулся на удивительное открытие.

Бабушка придумала, как сделать мне небольшую кроватку у них в комнате: сдвигала два стула и клала на них несколько подушек. Это была самая комфортная кровать в мире. Рядом находился небольшой чулан, завешенный шторой, и однажды я отдернул ее и обнаружил сундук.

Меня разбирало любопытство, и я открыл сундук… Он был набит различными реликвиями Второй мировой. Там был пистолет Люгера, противогаз и куча значков с немецкой униформы. Но больше всего меня поразил настоящий старый шлем генерала Герберта Китченера с острием на макушке.

Я надел шлем и поспешил найти бабушку с дедом. Маленькая голова болталась под тяжестью шлема. «Дедушка, что это?» – спросил я. Увидев меня, он разозлился и с криком велел снять… Но дед с бабушкой были очень отходчивыми.

В любом случае мне все больше и больше хотелось проводить выходные с ними – потому что дома мама с папой грызлись как собаки.

Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest

Обратите внимание, что главная цель нашей библиотеки — предоставить доступ к качественным книгам для всех желающих. На данный момент, Вы находитесь на странице скачивания книги Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest.

Наш портал — не нарушает авторские права, предоставляя ссылки для скачивания полных книг, которые доступны к свободному распространению. Книги, которых нет в свободном доступе, Вы можете купить лицензионную книгу, в том числе и Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest. Данная книга относиться к категории книг — Боги метал-сцены.

Читайте также  Новый альбом Брайна Адамса выйдет в марте

На сайте предоставлены ознакомительные фрагменты, которые Вы можете скачать и понять насколько книга интересна для Вас.

«Сповідь — це історія про те, як я знову навчився дихати».

«Бог метала написав свою біблію». — The Oakland Press

Довгоочікувана книга володаря премії «Греммі», співака і композитора Judas Priest Роба Гелфорда. Це історія про зраду і порятунок, про те, хто встиг зробити багато гріхів, але знайшов своє місце під сонцем і справжню любов.

Гелфорд абсолютно відверто розповідає не тільки про веселі дурощі в групі, народження хітів хеві-метала і зустрічі з відомими людьми, а й про дитинство в просякнутому смогом британському містечку. Про боротьбу з наркотичною залежністю. І про сміливість публічно заявити про свою сексуальну орієнтацію. Про сміливість знайти себе і залишитися собою.

Навіть найпохмуріші моменти книги пройняті нестримним драйвом Гелфорда, його гумором, волею до життя і вмінню знаходити вихід з будь-якої ситуації.

Книга отримала понад 1500 позитивних відгуків на Amazon і стала бестселером продажів. Esquire описав її як «чудову і легко читається» історію, Rolling Stone звернув увагу на барвистий і унікальну мову автора, а The Telegraph удостоїв звання «однією з найбільш відвертих і дивовижних книг року».

У Росії книга виходить за підтримки спільноти фанатів «металевої музики» metbash.ru.

«Я придумав ідеальне назву для своїх мемуарів:» Сповідь «. А тут якраз і. Тому що, повірте мені, цей продажний» священик «грішив, грішив і знову грішив, але тепер настав час сповідатися … і може бути, навіть отримати ваше благословення «.

Фронтмен легендарного гурту Judas Priest Роб Хелфорд народився в самому серці промислової Великобританії, в робітничій сім’ї. Щоранку його шлях до школи проходив через чорний зміг і дим від чавунного заводу. «Я завжди говорив, що відчув запах і смак важкого металу ще до того, як винайшли цю музику …», — жартує Гелфорд з гіркою усмішкою.

Його автобіографія — це гримуча суміш з оди мощі хеві-метала, непростих життєвих моментів і незворушною самоіронії. Це історія життя справжньої рок-зірки, в якій було все: алкоголь, наркотики, приводи в поліцію, таємні сексуальні відносини і глибока особиста трагедія; клініка реабілітація, визнання в нетрадиційній орієнтації, спокутування … і набуття справжнього кохання. Це визнання від усього серця, яке Гелфорд зважився розповісти всьому світу.

Judas Priest — культова британська хеві-метал-група. Її учасники випустили 20 альбомів (і продовжують активно гастролювати по світу), а сам Хелфоррд б нагороджений премією «Греммі».

Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest

* Предзаказ – это ваша заявка на новинку, поступление которой ожидается в ближайшее время на склад издательства. Объединить данную заявку с другим наименованием товара невозможно. При поступлении товара из типографии мы начинаем сборку заказа и на вашу электронную почту отправляем дополнительное уведомление. Цена и анонсируемые сроки выхода могут быть изменены издательством. Оплачивая предзаказ, вы фиксируете цену на момент его оформления – для вас она останется неизменна.

О товаре

«Исповедь — это история о том, как я снова научился дышать».

«Бог метала написал свою библию». — The Oakland Press

Долгожданная книга обладателя премии «Грэмми», певца и композитора Judas Priest Роба Хэлфорда. Это история о предательстве и спасении, о том, кто успел совершить много грехов, но нашел свое место под солнцем и настоящую любовь.

Хэлфорд совершенно откровенно рассказывает не только про веселые дурачества в группе, рождение хитов хэви-метала и встречи со знаменитостями, но и про детство в пропитанном смогом британском городке. Про борьбу с наркотической зависимостью. И про смелость публично заявить о своей сексуальной ориентации. Про смелость найти себя и остаться собой.

Даже самые мрачные моменты книги проникнуты неудержимым драйвом Хэлфорда, его юмором, волей к жизни и умению находить выход из любой ситуации.

Книга получила более 1500 положительных отзывов на Amazon и стала бестселлером продаж. Esquire описал ее как «восхитительную и легко читаемую» историю, Rolling Stone обратил внимание на красочный и уникальный язык автора, а The Telegraph удостоил звания «одной из самых откровенных и удивительных книг года».

В России книга выходит при поддержке сообщества фанатов «металической музыки» metbash.ru.

Аннотация

«Я придумал идеальное название для своих мемуаров: „Исповедь“. Как нельзя кстати. Потому что, поверьте мне, этот продажный „священник“ грешил, грешил и снова грешил, но теперь настало время исповедоваться. и может быть, даже получить ваше благословение».

Фронтмен легендарной группы Judas Priest Роб Хэлфорд родился в самом сердце промышленной Великобритании, в рабочей семье. Каждое утро его путь в школу проходил через чёрный смог и дым от чугунного завода. «Я всегда говорил, что почувствовал запах и вкус тяжелого металла еще до того, как изобрели эту музыку. «, — шутит Хэлфорд с горькой усмешкой.

Его автобиография — это гремучая смесь из оды мощи хэви-метала, непростых жизненных моментов и невозмутимой самоиронии. Это история жизни настоящей рок-звезды, в которой было все: алкоголь, наркотики, приводы в полицию, тайные сексуальные отношения и глубокая личная трагедия; клиника реабилитация, признание в нетрадиционной ориентации, искупление. и обретение настоящей любви. Это признание от всего сердца, которое Хэлфорд решился рассказать всему миру.

Judas Priest — культовая британская хэви-метал-группа. Ее участники выпустили 20 альбомов (и продолжают активно гастролировать по миру), а сам Хэлфоррд бы награжден премией «Грэмми».

Невероятная история рок-легенды из Judas Priest

  • Главная
  • Что почитать
  • Лента
  • Жанры
  • Авторы
  • Рецензии
  • Цитаты
  • Подборки
  • Лайфхаки
  • Группы
  • Новинки
  • Издательства
  • Персонажи
  • Читатели
  • Истории
  • Мероприятия
  • Раздачи
  • Книгообмен
  • Игры
  • Премии
  • Тесты
  • Книжный вызов 2021

Больше рецензий

  • Все рецензии hippified
  • Все рецензии на книгу &laquoМоя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest&raquo
  • Все рецензии на книги Роб Хэлфорд

Роб Хэлфорд Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest Роб Хэлфорд 978-5-04-159418-3

24 октября 2021 г. 17:26

3 Фрэд подарил мне трусы на заклёпках. Как это мило

У «Бога металла» Роба Хэлфорда, одного из наиболее почитаемых фронтменов в тяжёлой музыке, вышла довольно похабная книжка. Увы. Если вы гомофоб или сочувствуете этой категории граждан, не стоит и браться. Но даже если вы либеральных взглядов и вам совершенно всё равно, кто с кем спит, через какое-то время наступит настоящий передоз.

А всё потому, что «Исповедь» (можно было, наверно, догадаться по названию) — книга не о Judas Priest, а о душевных и физических страданиях одинокого гея в жестоком мире 60-80-х. Разумеется, из текста вы получите общую информацию о том, как записывались легендарные альбомы и творилась история хэви-метала, но эти факты крайне поверхностны и могут быть почерпнуты в Википедии.

Основной же пласт — это бесконечные, натуралистичные и детализированные поиски объектов для спаривания и совместного житья-бытья. Здесь вы узнаете, как Роб мастурбировал с пацанами в школе, посещал общественные туалеты для обоюдного орального секса с первыми встречными (и что было в процессе и после) и как получил от уезжающего бойфренда в качестве презента его труселя с заклёпками. И как это мило.

Читайте также  Самые популярные видео на YouTube

При этом, как многие публичные гомосексуалисты, которых вынесли на гребень волны современные нравы, Роб просто упивается возможностью в деталях рассказать общественности о своих похождениях, смакует все сексуальные и прочие опыты.

Когда вы устанете от всех этих «ты ему отсасываешь», то узнаете (если не знали до сих пор), что половина культовых хитов, под которые вы с мачо-металлистами дрыгались на концертах в юности и прокуренных комнатах общаг, не о свободе, воле, силе, а банально о сексе Хэлфорда с мужиками, оральном сексе и прочих хитросплетениях гомокультуры.

Разумеется, «Исповедь» не изменит ваше отношение к Judas Priest. И даже самому Робу. Великие останутся великими. Но желание потоптаться на том, что британец держал в себе несколько десятилетий, местами вызывает брезгливость своей натуралистичностью. И неважно, пишет это гей или натурал, вегетарианец или фанат стейков.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: