Microcosm Publishing выпускает книги веганских рецептов, вдохновленные Моррисси и Кейвом

Microcosm Publishing выпускает книги веганских рецептов, вдохновленные Моррисси и Кейвом

Как были записаны «Правила жизни Моррисси» (из номера за май 2016 года)

Редкое, если не единственное интервью Стивена Патрика Моррисси российскому журналу, ради которого редакция ездила в Лондон. Но Моррисси решил ограничиться ответами по почте.

редактор, работал в журнале с января 2005 по ноябрь 2008 года

Идею поставить на обложку Моррисси продвигала фоторедактор Esquire Наташа Васильева — как и я, преданный фанат Моза и The Smiths. Речь действительно шла о съемке: была забронирована студия, в Лондон прилетели Наташа и фэшн-директор Катя Павелко со шмотками, были найдены какие-то звездные фотографы. По райдеру Моза на съемку были заказаны сухофрукты и орехи. Он перенес один раз, потом второй — и отменил.

Я на тот момент уже не работал в Esquire и отвечал только за текстовую часть. Было понятно, что если я не лечу в Лондон, то наше общение будет происходить онлайн. Моя часть прошла безболезненно. Он получил вопросы, но долго было непонятно, ответит он на них или нет. В итоге от его агента пришло письмо с ответом — в максимально странном формате: Моррисси в моем же вордовском файле ответил почти на все вопросы. Но мне прислали не вордовский файл, а JPEG-фотографии текста со странными «заплывами» от скана.

Для меня это была не только журналистская, но и личная история, это особый случай, я c юности его diehard fan. Мне было важно создать у него ощущение, что это разговор «души с душой». Понятно, что на дистанции, на отдалении, поэтому каждый вопрос был обточен до невозможности. Мне очень хотелось, чтобы он понял: в далекой России есть такой человек, который знает и понимает, как он живет и чувствует, как он устроен. Поэтому для меня это было что-то вроде дружеской дуэли, во время которой он, мой кумир, должен понимать, что я «в самую душу проник» и задаю вопросы, попадающие в том числе стилистически в его мир. В общем, типичный взгляд фаната.

Моррисси ответил очень подробно. Я тешу себя мыслью, что он понял эту игру в пинг-понг и отвечал соответствующе. Я сейчас только вспомнил, что, к моему изумлению, цитата из «Правил жизни» «Любовь миллионов не сможет заменить любовь одного, но она может помочь тебе выжить», которая была напечатана на футболках, — это продолжение вопроса. Это я его спросил: «Может ли любовь миллионов заменить любовь одного?» А он ответил, что нет, но она может помочь тебе выжить. Выходит, что у нас здесь получилось что-то вроде коллаба.

Искусство быть иконой

Новые песни и старые убеждения Стивена Патрика Моррисси

рассказывает Юрий Яроцкий

Стивен Патрик Моррисси, 49-летний уроженец небольшого городка возле Манчестера, сын грузчика и библиотекарши, наполовину англичанин, наполовину ирландец, недавно сказал, что «лучше откусит себе яйца», чем согласится на воссоединение группы The Smiths, в которой когда-то пел. «А из уст вегетарианца такие слова что-нибудь да значат»,— добавил он.

На самом деле давно и очень много значат любые слова, которые спел и сказал Моррисси. Про него некоторое время назад написали: «Этот человек стал иконой так рано, что все, с кем его можно было бы сравнить, к моменту обретения такого статуса уже давно были похоронены». И правда, если бы кто-то задался целью стать иконой специально, то, безусловно, ему надо было бы в точности повторить все, что в тот или иной момент делал Моррисси. Название появившихся в 1982 году The Smiths, группы, в которой он пел и которая сделала его знаменитым,— вызов всей тогдашней индустрии развлечений, в которой было принято называть группу, к примеру, Orchestral Maneuvers In The Dark. Ни нарочитой потрепанности панков, ни грима и серебристых одежд «новых романтиков». При этом, к примеру, один хит The Smiths мог называться «Hand In The Glove» («Рука в перчатке») и быть декадентской лирической зарисовкой, а другой — «Shoplifters Of The World Unite» («Карманники мира, объединяйтесь!») — повествовать, как в свое время сказал Моррисси, о «духовном и культурном карманничестве» (хитов вообще-то было много, упомянем, к примеру, прекрасный комический номер «Girlfriend In A Coma»).

Почти всегда простая музыка, ориентированная на классический рок 1960-1970-х (тут, правда, нужно отметить, что такой звук придумал второй основатель The Smiths Джонни Марр — великолепный гитарист, который в числе прочего хорош тем, что не грешит излишней виртуозностью). Никакой сценической роскоши — мало кто прикладывал так мало усилий, чтобы быть похожими на звезд, как участники The Smiths. Простыми по форме всегда были и стихи Моррисси, только они одновременно кажутся и до жути искренними, и переполненными самоиронией, изощренным издевательством над собой и особенно над своими поклонниками.

Моррисси уже после самых первых успехов The Smiths оказался одним из самых харизматичных английских певцов. И такой свой статус он отработал по полной программе — сумел превратиться в очень загадочного персонажа. Не то чтобы он никогда не давал интервью или избегал публичности, но, по сути дела, о нем как никто ничего не знал, так и не знает. Например, всем всегда было ужасно интересно, с кем Моррисси спит — с мальчиками или девочками. И в этой связи он вдоволь поиздевался над публикой — то говорил, что вообще никогда ни с кем не спал; то намекал, что был хороший человек, но давно и с тех пор не хочется; то начинал разворачивать теорию про четвертый пол: мол, какая, в сущности, разница, если вообще никого не хочется, а так главное, чтобы человек опять же был хороший. Так, кстати, никто до сих пор и не выяснил, как на самом деле обстоит дело, но сейчас это, может быть, уже и не так интересно.

При этом Моррисси всегда демонстрировал свои убеждения, очень, надо сказать, твердые. Находясь в 1980-х на самом пике британской музыкальной моды, он максимально отодвигал себя от окружающей поп-культуры. Говорил, например, что «рэгги — это мерзость». А когда стал набирать популярность рейв, спел легендарную песню «Panic» с бескомпромиссным припевом: «Повесь диджея!» Его целевая аудитория при этом ни против рэгги, ни против рейвов ничего не имела. Своих личных героев он не скрывал, практически никто из них не имел отношения к текущему моменту: ранняя нью-йоркская панк-группа New York Dolls, сильно подзабытая английская эстрада 1950-1960-х (одна из самых достоверных версий распада The Smiths гласит, что Джонни Марр просто наотрез отказался играть кавер-версии на песни Чиллы Блэк и ей подобных забытых эстрадных звезд, а Моррисси стал на этом настаивать), английский соцреализм начала 1960-х —«Обернись во гневе» Джона Осборна и т. п. Оскар Уайльд, Джеймс Дин, телесериал «Coronation Street». Все это очень легко увязать с песнями Моррисси, но очень трудно — с модой и актуальностью.

Читайте также  Инстаграм Михайлов Стас

Еще у Моррисси есть убеждения немузыкального толка, которые отражаются не только на его пластинках, но и в отдельных едких высказываниях. Во время первого Live Aid он сказал: «Очень круто переживать за людей в Эфиопии, тем более что это не мешает каждый день мучить людей в Англии». Про Англию он сказал и по-другому: «Это ужасно негативное место, оно прибивает людей к земле и не дает им никакой возможности раскрыться». Взгляды у него по большей части либеральные, но он вместе с тем сумел заработать и обвинения в расизме. В качестве свидетельств подобных взглядов приводятся строки из некоторых его песен вроде «Bengali In Platforms», в которых он так или иначе говорит о том, что приезжим (в частности, азиатам) не так уж хорошо в Англии живется, да и сама Англия от потока мигрантов лучше не становится. Особенно несладко Моррисси пришлось в 1992 году, когда, выступая на знаменитом фестивале Madstock, он повесил у себя за спиной огромную фотографию двух девушек-скинхедов, а сам вышел на сцену, завернувшись в английский флаг. Впрочем, все обвинения он отвергает: «Если я расист, то папа римский — женщина, а он определенно не она».

Когда-то Моррисси был звездой инди-сцены, любимцем английских студентов, героем обложек тех журналов, которые всегда должны ставить на обложку кого-то очень модного. С тех пор Моррисси не то чтобы сильно менялся, разве что выглядел все старше и старше, а в текстах песен становился мудрее и изощреннее. Но со временем оказалось, что он, возможно, на сегодняшний день самый важный английский певец. Не такой, как, к примеру, Пол Маккартни, который при всем уважении в очень большой степени является напоминанием о самом себе сорокалетней давности. Далекий от текущей музыкальной моды. Вызывающий интерес каждым своим новым высказыванием и при этом довольно непредсказуемый. В конце концов, очень популярный. Концерты он дает в основном на стадионах, на которых этот обладатель исключительно аристократической внешности поет: «Я мечтаю о времени, когда быть англичанином будет не стыдно». И стадионы ему подпевают.

Как Моррисси превратился в литератора и о чём будет его первая художественная книга

В начале января Моррисси объявил, что пишет роман и даже наполовину закончил. Мы попытались представить, о чём может быть следующая книга певца, чья «Автобиография» стала одним из главных книжных событий прошедшей осени.

английский музыкант и поэт

Для человека, который с лёгкостью уходит в семилетнее затворничество и не очень-то любит непосредственное общение с дорогой публикой (да и саму публику, мягко говоря, не жалует), Моррисси в последнее время даже слишком щедр на новости. В начале января он сообщил, что пишет роман и новый альбом. В конце января — что альбом уже почти дописан и уже даже подписан контракт на следующую пластинку. Может, и роман, о котором две недели назад было известно, что он закончен больше, чем наполовину, тоже близится к завершению? Может, уже завтра стоит ожидать явления этой книжной сенсации в киндлах вашего города? В любом случае автор возлагает на новую книгу большие надежды: последняя соломинка в мире, где радио не играет его песни, в музыку давно никто не верит, позиции в чартах покупаются и продаются, а в поп- и рок-музыке не осталось ни чувства, ни страсти.

В этом катящемся к очевидному закату мире вера певца, что «Автобиография» продалась лучше, чем любой из его альбомов, по причине исключительно литературной, кажется без малого наивной. По сути же, речь идёт о мемуаре инопланетянина — одни обещанные откровения о его настоящей сексуальной ориентации привлекают к его книге отнюдь не только поклонников. При том что «Автобиография» не является самым приятным чтением на Земле: все эти охи, вздохи и манера заканчивать практически каждый абзац сентенцией в духе «оставь надежду», которые мы так хорошо знаем по собственно песням Моррисси, здесь естественно возведены в приём. Но насколько всерьёз автор относится к своему творению, было очевидно ещё до выхода книги — когда Моррисси потребовал, чтобы она вышла в издательстве Penguin в серии Classics — серьёзной литературной серии, самой современной книгой которой до «Автобиографии» были «Опыты» Монтеня, — и даже получил согласие издательства, заставившее немало позлословить традиционную Англию.

Почти парадоксальным образом мемуар самой яркой фигуры английской рок-музыки последних 30 лет превращается в затянувшуюся историю неудачи.

Так что нет, даже «Автобиографию», по мнению её автора, нельзя считать простым мемуаром капризной рок-звезды. Это настоящий высоколитературный роман, высокий слог которого бывает даже слегка утомительным («дом — метафора души, поскольку за домом ничего нет» — практически первые слова книги). Но от первой до последней страницы он выдержан в знакомом нам по рок-музыке жанре жалобы: в школе героя бьют, в прессе обзывают, на радио не ставят, собственный лейбл не ударит ради него пальцем о палец, а собственная группа вынет последний фунт из его дырявого кармана. Почти парадоксальным образом мемуар самой яркой фигуры английской рок-музыки последних 30 лет превращается в затянувшуюся историю неудачи. Тем более что первые страниц 200 здесь вообще не о музыке, а перечень детских травм и юношеских обид. А кульминацией всего рассказа становится почти диккенсовская сцена суда, где бывшие согруппники по The Smiths устраивают передел авторских роялти под тихий храп судьи. «“Холодный дом”, и только!» — восклицает певец, который вообще любит заканчивать свои пассажи восклицаниями.

Но именно такой — с длинными пассажами о ничтожности всего, мрачным юмором, абзацами ругани налево и направо (иногда кажется, что Моррисси щадит только мертвых — и, неожиданно, бывших любовников, которых, правда, в книге неполных три человека) и непомерно раздутым эго автора-героя — «Автобиографию» полюбили абсолютно все. Откровенная прямота, с которой Моррисси и в песнях режет своё «We hate it when our friends become successful» и «There is no comfort in the modern life», обзавелась здесь размеренным лирическим слогом. Мир катится — удовлетворенно констатирует Моррисси, и об этом его первая книга. Но и в ней остаётся немало заделов на вторую. Мы — для начала — выбрали пять.

Манчестер его детства вспоминается Моррисси в сером свете since the dreary past always was, но даже эти серые страницы написаны ярче, чем многие другие — в пугающем, вечно полуспящем и скрывающем свои ужасы и тайны севере есть что-то куда более завораживающее, чем весь мир рок-музыки, хотя именно музыка и становится здесь единственным спасением. Призраком, неотделимым от манчестерского детства, становятся «болотные убийцы» Йэн Брэйди и Майра Хиндли, с 1963 по 1965 год изнасиловавшие и убившие пятерых детей. Их дело так очевидно занимает автора, возвращающегося к ним снова и снова, что почему бы ему не перерасти в роман — уж такая книга точно выйдет остросюжетной.

Читайте также  В траве сидел кузнечик на укулеле

В мире животных

Моррисси, как нам известно и без всякой биографии, активно защищает животных: не только сам не ест, но и другим не даёт и периодически скандализирует почтенную публику высказываниями, что, мол, то, что ежедневно творится в «Макдоналдсах» по всему миру, гораздо хуже мирового терроризма (в «Автобиографии» буквально: «В мире нет ничего более жестокого, чем мясная промышленность»). Борьба за мир без скотобоен уже в «Автобиографии» становится параллельным сюжетом: то герой выговаривает Дэвиду Боуи за неправильное питание, то его манера вставать и уходить из ресторана, стоит ему завидеть мёртвое мясо на соседней тарелке, оборачивается встречей с первой любовью: будущий любовник просто встаёт и идёт за ним до дома.

В своём одиноком жилище певец постоянно выхаживает каких-то собачек и кошечек — и самые счастливые страницы книги посвящены излеченному птенчику, воссоединившемуся со своим семейством. В общем, животные однозначно вызывают у автора больше нежных чувств, чем люди — почему бы ему не написать о них роман?

По-английски это называется coming of age novel — роман, который включает в себя и последние отзвуки детства, и первые взрывы гормонов, и поиски себя, и подростковые бунты. Уже в «Автобиографии» этому посвящено немало неплохих страниц. Самые лучшие — о попытке осознать и определить свою странную сексуальность, в основном через чтение полузабытых гомосексуальных поэтов начала прошлого века.

Ничего, что первый сексуальный опыт, в котором автор готов нам признаться, случается с ним уже после тридцати — это как раз констатация собственной неуместности, которую очень хорошо поняли бы подростки. Тут вообще поймана подростковая трагедия — чудовищная пропасть между мальчиком, которого регулярно в воспитательных целях бьют школьные учителя, и подростком, готовым начесать себе кок, чтобы проверить пределы собственных возможностей. «Чтобы выжить, нам необходимо убить собственное “Я”», — пишет автор, и за этими страницами стоит настоящее, не позёрское, страдание, которое не помешало бы превратить в роман.

За рабочий класс

Кому реально не повезло попасть под каток авторского негодования, так это Маргарет Тэтчер: будь железная леди чуть менее железной, от его ругани она вдоволь повертелась бы в гробу. На самом деле весь пафос пришедших уже в 1990-х Manic Street Preachers и прочих защитников обиженных и угнетённых растёт как раз из той культуры манчестерского рабочего класса, которую Моррисси в хлебнул по полной в 1970-х. Ему не то чтобы хватило запала их защитить (разве что поругаться на массовую культуру своего детства, в которой рабочий класс всегда виноват в преступлении, потому что «слишком беден, чтобы вести себя прилично»), но есть, где и о чём развернуться, если в распоряжении автора будет отдельная книга.

Дважды в своей книге Моррисси вдохновляется Диккенсом. Сначала когда описывает страшную жизнь мальчишек в английских школах, систему бездарных учителей и телесных наказаний. И ещё в самом финале — в бесконечной главе про «Дело The Smiths», затеянный участниками группы в конце 1990-х передел роялти, благодаря которому о воссоединении группы не может быть и речи и которое очевидно и стало причиной семилетнего затворничества певца. За прошедшие со времён «Холодного дома» 200 лет в английских судах ничего не изменилось — почётные старички в паричках всё так же дремлют на заседаниях и, проснувшись, выносят вердикты, не руководствуясь ни фактами, ни свидетельствами. В «Автобиографии» Моррисси ещё слишком бушует, изливая бесконечные потоки брани в адрес бывших соратников, чтобы превратить эти страницы в по-настоящему смешные. Но пережитый опыт может стать основой для отличной судебной драмы — если не сказать трагифарса.

5 причин наконец выбраться из подвала и послушать новый альбом Morrissey

Бывший фронтмен The Smiths и главный вегетарианец инди-рока на десятом сольнике снова легко и непринужденно посылает весь мир к чертям.

Morrissey
‘World Peace is None of Your Business’
Harvest Records ★★★★

Это настоящий камбэк месяца

Свежих песен Моза пришлось ждать добрых 5 лет (предыдущий сольник ‘Years of Refusal’ вышел аж в 2009-ом). Хотя насчет «добрых» сам Моз поспорил бы, что следует уже из названия альбома: «Мир во всем мире — не ваше дело». Ждать было чего: во-первых, в музыкальном плане ‘World Peace. ‘ не похож ни на одну из предыдущих работ Моза — за это отвечает уроженец Бостона Джо Чиккарелли, известный по работе с U2 и The Strokes. Во-вторых, Моз разродился такими суровыми рифмами («Brazil and Bahrain/Oh, Egypt, Ukraine/So many people in pain»), что они легко пошатнут твою веру в возможность мира на земле в принципе.

Это самый злобный альбом Моррисси

Концентрация ненависти к вселенской несправедливости здесь превышает все допустимые нормы. Пока ты думаешь о мелочах вроде треснутого экрана айфона и сожженной яичницы, опытный активист и словесный партизан Моррисси не забывает о перманентном присутствии войны, грязи и смерти: делюксовая ‘One of Our Own’ застает нас у надгробного камня «одного из наших», который отдал жизнь за персонажа Моза. Люди до сих пор умирают, хотим мы этого или нет. «Дайте мне пистолет», — говорит Моррисси, — «потому что дело, сделанное наполовину, — незаконченное дело». Месть? А как же.

Смех сквозь кровь

Сюжеты вечерних передач на НТВ в интерпретации Моза выглядят невинными виньетками — мэтр всегда умел задорно и чуть не с издевкой рассказывать о ситуациях, которые в реальной жизни не вызывают ничего, кроме ужаса и отвращения. На ‘World Peace. ‘ он выкручивает этот навык на максимум: взять хоть бодрый марш ‘Staircase at the University’ про девушку, которую близкие так достали перед сессией, что она размозжила себе голову об лестницу любимого универа; или напичканную кастаньетками и мариачи-стилистикой ‘The Bullfighter Dies’ — байку о гибели матадора в смертельной схватке с быком. Мозу плевать и даже весело — он честно хочет смерти мучителям животных.

Минимум один абсолютный шедевр

Это лучшая вещь с альбома — ‘Neal Cassidy Drops Dead’, и если тебя не проберет до мурашек ее напыщенный ритм, пульсирующие клавишные и рваная гитара, считай, у тебя нет сердца. Если помнишь, у Моза в далеком 2004-ом вышел хит на все времена под названием ‘Irish Blood, English Heart’ — там Моррисси брутально воспевал свободу и призывал братские народы Англии и Ирландии вместе отправить ненавистную монархию к праотцам. Здесь та же эпичность происходящего, та же история борьбы и гибели, в этом случае посвященная Нилу Кэссиди, герою битников и большому корешу Керуака. Дождись середины третьей минуты песни — такой проникновенной балладой легенда британского рока давно не радовал.

Это живая классика

В наш век сопливых гениев с синтезаторами и чернокожих миллионеров от хип-хопа не так-то просто дождаться действительно качественной работы настоящего мастодонта рока, который в бизнесе аж с конца 70-х. Большинство таких исполнителей нынче стреляют вхолостую или занимаются 10-ым по счету переизданием собственной классики. И только громадины вроде Маккартни, Боуи и Моза до сих пор выдают что-то стоящее. В общем, слушать надо хотя бы затем, чтобы потом перед внуками было не стыдно.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: