Джей Кей: шляпы, фанк и немного хулиганства

Джей Кей о новом альбоме, возвращении Jamiroquai, и головном уборе, в котором, конечно, вся суть.

Exclusive on NRJ

Только мрачный, полный Sci-Fi синтезаторов клип на заглавный трек был выпущен онлайн, как интернет охватило безумие. Все передовые блоги и музыкальные сайты с восторгом выкладывали видео, в котором Кей, в роли гуманоида с потрясающим головным убором из вращающихся лезвий и светящихся огней пробирается по пост-апокалиптическому подземного миру. К тому времени, как подоспел, напоминающий Little L клип на трек Cloud 9, все кажется согласились, как это здорово, что он вернулся.

«Вероятно большинство фанов думали, что это всё, они не увидят нас снова», — смеется он, когда наконец присаживается, чтобы поговорить. «Jamiroquai конец. Больше не будет альбомов. Не после такого долгого затишья».

Безусловно. Альбом готовятся выпустить Virgin Records и, на данный момент, для человека с достаточным количеством страшных историй про звукозаписывающие лейблы, включая ту, в которой от него требовали петь как Oasis, на пике популярности бритпопа в конце 90х, кажется, что все складывается отлично, не в последнюю очередь, благодаря тому, что Virgin решили остаться в стороне и не вмешиваться в творческий процесс. Да им и не требуется. Убедительный, четкий и безумно танцевальный, Automaton — лучший, и Кей согласен с этим, альбом группы с 2001 года, когда вышел, ставший с тех пор мульти-платиновым A Funk Odyssey.

«Также, я думаю… как бы это сказать? Дальше только перекати-поле и это твой последний шанс», — говорит он с важным видом, чтобы подчеркнуть серьезность всей ситуации. «И если ты не сделаешь все правильно, не запишешь настолько цельный альбом, не будешь усердно работать, твои ритмы и мелодии не будут правильными, и ты не будешь чувствовать удовлетворения от того, что ты делаешь, то, знаешь, какая тогда во всем этом суть? Так что правилом было: все или ничего».

«Хорошо, ты заработал денег. Это круто. Да, ты можешь играться со своими игрушками, делать разные вещи. Но что затем?», — он делает паузу, будто ожидая ответа. «Ты доходишь до того момента, когда ты говоришь себе, хорошо, ты сделал перерыв, год или два, что ты собираешься делать дальше? Собираешься ли ты делать что-то или просто собираешься продолжать протирать штаны? И когда ты ничего не делаешь – это очень легко ничего не делать и пристраститься к бутылке, ты понимаешь, о чем я говорю? Все так и делали. Все великие. Бёртон, Селлерс, все эти люди. Я смотрел документальные фильмы про их жизнь, они все закончили пьянством».

Восхищение Кея тем, что он называет гламуром богатых и влиятельных людей конца 60х и начала 70х очевидно во всем, от классических машин до влияния 70х на его музыку и гардероб. Альбом Automaton полон диско мелодий, ретро синтезаторов и страстных песен о любви наполненных солнечным светом и атмосферой Ривьеры и в разговоре он постоянно упоминает имена знаменитостей той эры. Питер Селлерс, Ричард Бёртон, Питер О’Тул, Ричард Харрис и его любимый Оливер Рид – «Я огромный фанат Оливера Рида, просто неистовый» — все получают упоминания со смесью восхищения и чувства тревоги.

Момент размышления окончен, и он возвращается к привычному потоку сознания. «Если ты делаешь то, что я делаю, это у тебя в крови. Ты просто не можешь бросить все это. Я получаю удовольствие от того, что я делаю. Я обожаю трепет от начала нового трека, его демонстрации, преподнесения его людям, затем его прослушивания по радио, это все еще захватывающе и любой, кто скажет тебе, что это не так – лжец. И когда ты на сцене, и ты видишь людей, поющих твои слова, в этом есть нечто безумно захватывающее». Он тушит сигарету и смеется. «И давай не будем прикидываться, что все в этом бизнесе хотят, чтобы их любили. Они хотят нравится, а почему нет, кто не хочет? Кто не хочет нравится и быть любимым и наслаждаться заработанным преклонением», — он делает ударение на слове заработанным. «Я имею в виду, что часть меня слегка маниакально-депрессивная, так что это заставляет меня чувствовать себя намного лучше, когда кто-то говорит, что им нравится то, что я сделал».

«Да, это сильно все меняет», — смеется он, будто смахивая что-то с их голов. «Это заставляет тебя быть более сфокусированным. И это чертовски здорово, чертовски фантастически и действительно очаровательно знать, что твой тяжелый труд, все ради чего ты работал…», — он теряет мысль, задумывается на мгновение и начинает снова: «Потому что это именно то, чего мне не доставало в жизни. Реальная цель. Какого черта я делаю все это? Ты знаешь? Зачем я еду в тур? Почему мне надо записать еще один альбом? Зачем проходить через вот этот все, фотосессии, интервью?»

«Как и любой другой родитель, я хочу дать им лучшее, чем то, что было у меня. Скажем так, у меня были трудные годы», — говорит он, ссылаясь на свои беспутные юношеские годы, которые в конце концов привели его к жизни в сквоте в Илинге в Западном Лондоне после того как его мать, джазовая певица 70х Карен Кей вышвырнула его из дома за то, что он постоянно попадал в неприятности и водился с плохой компанией, «Не хочу возвращаться к этому. Смертельно боюсь прошлого. Я упорно работал, чтобы все забыть, рисковал, и теперь я хочу быть уверен, что моим детям не придется волноваться о подобного рода вещах».

«Я довольно беспокоящийся насчет всего этого. Даже на таком раннем этапе. В некотором смысле, я хотел бы отойти от популярности к тому моменту, как они достигнут школьного возраста, чтобы это не преследовало их повсюду», — он бросает на меня вопросительный взгляд, будто хочет понять слежу ли я за ходом его мыслей. «Знаешь, типа: О, твоей отец тот самый парень», — говорит он и на его лице отражается боль от всех злых вещей, которые дети могут наговорить, но затем он расплывается в еще одной хитрой усмешке: «Надеюсь, когда они будут старше, они посмотрят видео и фото и скажут, что папа был весьма крут».

Как и в случае с Virtual Insanity, большое количество внимания к Automaton было приковано благодаря вызывающему клипу и броской новой шляпе Кея. Взятый за основу головной убор Jamiroquai и видоизменный под пришельца с другой планеты, он будто корона из фильма Tron пульсирует и озаряет все вспышками, в то время, как гуманоид Кей, только что прибывший на Землю, знакомится с миром.

Читайте также  Новый альбом Ричарда Эшкрофта выйдет осенью

«В основе лежала мысль о том, как я могу переделать тот головной убор? Что я собираюсь надеть на голову?», — объясняет он источник идеи для клипа. «Как я собираюсь контролировать свое альтер эго Jamiroquai? Есть две стороны одного меня: Jamiroquai и Джей. Это две разные личности. И затем я подумал о панголинах, этом вымирающем виде, с чешуей как у броненосцев». Руками он изображает движения чешуек у себя над головой: «Мне хотелось чего-то, что движется, чего-то действительно драматичного. И, к моему счастью, я нашел отличного парня, Моритца Вальдемейера, который попал прямо в точку».

«В какой-то момент я действительно собирался назвать альбом Pangolin, чтобы привлечь внимание к жестокой реальности того, что мои внуки уже не увидят этих существ. Их больше не будет», — взгляд полный отчаяния возвращается, и он разражается еще одним пламенным монологом, который охватывает такие темы как вымирающие виды, взрыв роста населения, религия, мировой голод и бесконечный круговорот военных действий.

JAMIROQUAI Ах, на кого я только шляп не надевал!

Jamiroquai выдали на московском концерте весь необходимы набор шоу-элементов: прыжки до потолка, глобальная фанк-дискотека и море хорошего настроения.

На входе в зал Crocus City Hall выстроилась гигантская очередь: за закрытыми дверями заканчивался саундчек. Страждущие зрители бродили по фойе, где можно было насладиться водкой на бесплатной дегустации или приобрести новый альбом Jamiroquai, хоть на виниле, хоть на CD. Но в жару не до водки, а альбом уже все слышали — всем хотелось увидеть живого Джея Кея ( Jay Kay ). Так что когда двери с почти часовым опозданием все-таки распахнулись, все ринулись занимать места. Учитывая, что для главной танцевальной фанк-команды современности в «Крокусе» организовали нормальный танцпол, толпа у сцены образовалась практически мгновенно. Однако до начала представления, как оказалось, было еще очень и очень далеко.

Неожиданности продолжились: на сцене появились вертушки, два гитариста, один из которых оказался басистом и женщиной, а также силуэт с коком, в смокинге и на сумасшедших каблуках, напоминавший Жанель Монэ. Когда силуэт подал голос, стало ясно, что это певица Елка , автор мема «А там еще немного, и Прованс» . Пресловутый «Прованс» был принят публикой довольно благосклонно, но в целом за Елку было обидно. Во-первых, потому, что голосистая, артистичная и ироничная певица заслуживает куда лучшего отношения, нежели куцые четыре песни на крошечном сценическом пространстве перед саундчеком техников Jamiroquai. И тот, кто организовал Елке это, с позволения сказать, выступление, оказал ей медвежью услугу, не дав развернуться ни ей самой, ни ее музыкантам. А, во-вторых, Елка совершила очень правильный поступок, исполнив песню «Сука-любовь» Михея , который вдохновлялся творчеством Джея Кея, копировал его и мечтал когда-нибудь выступить на разогреве у любимого артиста. У тех, кто знал, в этот момент навернулись слезы, но таких среди публики было явно немного, так что честный и благороный оммаж Михею оказался, к сожалению, почти не заметен.

После разогрева в зале снова зажгли свет и объявили, что концерт начнется через двадцать минут. Пока техники Jamiroquai расчехляли комбики, две трети зала переместились в фойе: покурить и допить бесплатную водку. Поэтому когда свет наконец-то погас окончательно и на сцену быстрым шагом вышли участники группы, в проходах образовалась легкая давка и битва за места в танцпартере.

Джей Кей, одетый в широкополую белую шляпу и зеленую спортивную куртку, выкатился на сцену — такой же легкий и подвижный, как и всегда. Начинают с новой «Rock Dust Light Star» , и уровень настройки звука не может не радовать. Читаются все инструменты, различим вокал, и в общем миксе ничто не теряется. Отлично выстроены барабаны Деррика МакКензи ( Derrik McKenie ) и перкуссия Солы Акингбола ( Sola Akingbola ). Деррик, играющий больше на томах, чем на малом барабане и железе, ближе к традиционной африканской школе, чем к джазовой или роковой. А Акингбола, напротив, играет, на первый взгляд, привычные ритмы, но нарочитая четкость его игры заставляет воспринимать стандарты как цитаты. И состроены при этом барабаны и перкуссия на удивление гармонично: перкуссия отвечает за средние и высокие частоты, а барабаны МакКензи держат на себе всю нижнюю палитру.

Бодрое начало продолжается не менее динамичными и темповыми «Main Vein» и «Cosmic Girl» , где Джей Кей демонстрирует, не только блестящую вокальную форму, но и весьма неплохую физическую форму. Вечный мальчишка, он разбегается и подпрыгивает, зависая над сценой в позе скейтбордиста, при этом дыхание у него не сбивается ни разу. Единственное «но» — микрофон ему все-таки отстроили не до конца, во время наиболее бурных перемещений Джея по сцене, микрофон начинает «заводиться».

Несмотря на то, что на билетах были указаны сидячие места, публика из партера довольно быстро стекла к сцене, а обитатели бельэтажа и балконов — в проходы между рядами, потому что слушать Jamiroquai сидя совершенно невозможно. В результате все ступеньки были заняты зрителями, бодро переминавшимися с ноги на ногу, подобно антропоморфным дендромутантам. Но, в отличие от танцевального партера, дышать и двигаться на ступеньках все же было можно.

Чуть-чуть просела по интенсивности середина концерта, когда в «Space Cowboy» дали немного посолировать и гитаристу Робу Харрису ( Rob Harris ) и басисту Полу Тернеру ( Paul Turner). И в сольных проходах Тернера как раз и наиболее полно раскрывается вся музыкальная мощь машины Jamiroquai: именно на басовых партиях и держится добрая часть эмоционального заряда их песен, и Тернер мастерски обыгрывает все «кружева», то слэпуя, то выходя на скоростные проходы, а то, наоборот, минималистически вешая ноту.

Отдельного комплимента заслуживает и духовая секция. Она настолько вплетена в общий саунд, что, в противоположность сложившейся традиции, ее по больше части просто не слышно — духовые совершенно не выпячивают из общего микса. Просто часть фактуры, создающая незаметную, но незаменимую краску. Но сольные партии духовых были выше всех ожиданий. Особенно поразил трубач: труба, как правило, играет либо очень эмоционально — в латиноамериканском ключе, в стиле джаза 30-40 годов, либо в традиции Майлса Дэвиса ( Miles Davis ), требовавшего не выставлять чувства напоказ, «не носить эмоции на рукаве, как повязку» . Jamiroquai избе гают крайностей. Партии трубы были лаконичны, но эти сдержанные эмоции вызывают куда больше отклик, чем любая форсированная медная агрессия.

Что до Джея Кея, то он носится по сцене как заведенный, даже не чурается спуститься в фото-пит, чтобы пожать руки первым рядам. Публика, надо сказать, тоже ведет себя интеллигентно и на певца не бросается, очертя голову. Заметно, что музыканты такой прием по душе, и пребывающий в приподнятом настроении Джей выбирается на сцену и продолжает зажигать.

Читайте также  Джей Джей Абрамс и Universal Music Group запускают новый инди-лейбл

На «Deeper Underground» , когда у всех уже начинают отваливаться ноги (танцуют в проходах, на танполе и даже подпрыгивают на креслах), музыканты чуть ускоряются в финале и уходят за кулисы. На бис они выйдут только для того, чтобы сыграть «White Knuckle Ride» . Последняя серия зажигательных уверток Джея, темповый проход ритм-секции: и все. Музыканты раскланиваются и уходят за кулисы, на этот раз — окончательно. Безумный шляпник станцевал свою коронную джигу-дрыгу.

Оголила грудь ради партнера Овечкина! Фанатка бросила лифчик на лед после хет-трика американца Оши

Ти Джей Оши оформил шестой в своей карьере хет-трик — это вполне подходящий повод, чтобы болельщики «Вашингтон Кэпиталз» могли отпраздновать это событие традиционным способом. Сразу после третьей шайбы американца в ворота «Оттавы Сенаторз» на лед полетели кепки, но кроме головных уборов на площадку приземлился еще один очень интересный и необычный предмет одежды.

Кто-то из женщин, радуясь успеху Оши, отправил в полет свой бюстгальтер, которому надо отдать должное: он долетел до места назначения, приковав к себе взгляды зрителей и внимание телекамер.

Такой неординарный поступок вызвал бурные дискуссии в социальных сетях.

«Вот как вы думаете, она сняла его после второго или после третьего гола?», — задалась в твиттере важным вопросом болельщица Стефани Адамс.

«Кто-то бросил бюстгальтер на лед после хет-трика Оши. Стало немного неприятно», — констатировал Себастьян Бранкалеоне.

«Интересно, Ти Джей возьмет его себе на память?», — подал интересную идею Кэмерон Ньютон.

Идея кидать что-нибудь на лед, празднуя успех конкретного игрока или команды — давнее североамериканское развлечение. В Детройте на протяжении многих лет на площадку кидали осьминогов, пока лига настойчиво попросила болельщиков этого не делать, так как части моллюсков намертво прилипали ко льду и портили игровую поверхность.

В Нэшвилле, стремясь быть оригинальными, фанаты кидали на площадку сома. Во Флориде на матчах «Пантерз» одно время было принято швырять крыс — правда, не настоящих, а пластиковых. Но до разнообразия в метании предметов одежды дело как-то не доходило, а исключение составляла лишь атрибутика клуба. Так, после недавнего крупного поражения «Торонто» от «Сан-Хосе» фанаты «Мэйпл Лифс» бросили на лед клубный свитер.

В России же даже традиции бросания кепок после хет-трика не прижились. Всем памятен эпизод в Новосибирске, когда после хет-трика болельщики стали бросать на площадку бейсболки, за что угодили в отделение полиции — стражи порядка не были знакомы с традициями и посчитали это хулиганством.

В любом случае, катапультировать на лед исподнее — это пока экзотика даже для заокеанских стадионов. И удивительно, что автор этого поступка пока так и не объявила себя.

Джей Кей: шляпы, фанк и немного хулиганства

Новый головной убор солиста Jamiroquai Джей Кея и другие его шляпы

Текст: Виктория Дядькина

Jamiroquai готовят новый альбом. Первый с 2010 года. В ожидании новых клипов вспоминаем безумные головные уборы Джей Кея.

а этой неделе британцы Jamiroquai выпустили тизер к новому альбому Automaton. Первый за семь лет. Неизвестно, что нас ждет на юбилейной пластинке (только подумать, Jamiroquai — 25), но в одном можно не сомневаться: Джей Кей не охладел к странным головным уборам. В тизере у него на голове — кристаллическая конструкция, подсвеченная LED-лампочками.

В интервью 1993 года Джей Кей вспоминал, что странные шапки любил с детства, мастерил их сам, просил сшить маму и в принципе не помнит такого, чтобы ему вслед не кричали: «Эй, Дэйви Крокетт!» (американский путешественник, известный любовью к экстравагантным головным уборам, прим. ред.). «Шляпы не только для образа. Я считаю, они наделены магической силой», — говорит Джей Кей. Поэтому он предпочитает добывать головные уборы в индейских поселениях, а коллекциям крупных модных домов предпочитает творчество грузинско-американской марки Nini K. и модистов Cozmo Jenks и Rod Keenan.

«Дизайнерские вещи так переоценены. Некоторые просто кошмарные — крой, материалы… Сейчас я могу позволить себе свободно тратить деньги. Но даже для меня это дорого. 450 фунтов за джемпер? Спасибо, я найду получше в Marks & Spencer», — комментирует Джей Кей. Неподдельную страсть он питает исключительно к головным уборам. Безграничную. Дизайнеры это уловили и использовали. Так Марк Джейкобс в своей осенне-зимней коллекции 2012 года вывел на подиум моделей в огромных кашемировы шляпах, вдохновленных клипами Jamiroquai. Новые пополнения в коллекции Джей Кея можно будет увидеть уже в конце марта — на сайте опубликовано расписание мирового турне.

На этой неделе британцы Jamiroquai выпустили тизер к новому альбому Automaton. Первый за семь лет. Неизвестно, что нас ждет на юбилейной пластинке (только подумать, Jamiroquai — 25), но в одном можно не сомневаться: Джей Кей не охладел к странным головным уборам. В тизере у него на голове — кристаллическая конструкция, подсвеченная LED-лампочками.

В интервью 1993 года Джей Кей вспоминал, что странные шапки любил с детства, мастерил их сам, просил сшить маму и в принципе не помнит такого, чтобы ему вслед не кричали: «Эй, Дэйви Крокетт!» (американский путешественник, известный любовью к экстравагантным головным уборам, прим. ред.). «Шляпы не только для образа. Я считаю, они наделены магической силой», — говорит Джей Кей. Поэтому он предпочитает добывать головные уборы в индейских поселениях, а коллекциям крупных модных домов предпочитает творчество грузинско-американской марки Nini K. и модистов Cozmo Jenks и Rod Keenan.

«Дизайнерские вещи так переоценены. Некоторые просто кошмарные — крой, материалы… Сейчас я могу позволить себе свободно тратить деньги. Но даже для меня это дорого. 450 фунтов за джемпер? Спасибо, я найду получше в Marks & Spencer», — комментирует Джей Кей. Неподдельную страсть он питает исключительно к головным уборам. Безграничную. Дизайнеры это уловили и использовали. Так Марк Джейкобс в своей осенне-зимней коллекции 2012 года вывел на подиум моделей в огромных кашемировы шляпах, вдохновленных клипами Jamiroquai. Новые пополнения в коллекции Джей Кея можно будет увидеть уже в конце марта — на сайте опубликовано расписание мирового турне.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: