Александр Башлачев: размышление в день памяти

Эссе Памяти Игоря Талькова и Александра Башлачева

Памяти Игоря Талькова и Александра Башлачева

Имена Игоря Талькова и Александра Башлачева навеки вписаны в историю Русской национальной Культуры. И если имя Игоря Талькова, замалчиваемое в последнее время, еще как то более или менее известно, то творчество Александра Башлачева знают и ценят по достоинству пока немногие.

Вспоминаю середину восьмидесятых годов времена горбачевской «перестройки». У меня приподнятое настроение в ожидании грядущих перемен. В системе бытового обслуживания, где я работал, ввели договорные отношения и мы стали зарабатывать легальные нормальные деньги. В общественной жизни зазвучали мотивы новых веяний. И вот я как то в компании слушаю плохонькие записи хватающих за душу и уже не отпускающих песен неизвестного исполнителя. Мы сразу для себя определили его как «человека без кожи» с предельно обнаженными нервами, это были песни Александра Башлачева. Сразу стало ясно в Русской музыкальной, поэтической Культуре появилась феноменальная, ни на кого не похожая яркая звезда. Затем вскоре последовало известие о его «самоубийстве» (у него в конце 1987 года родилась дочь, появилась какая никакая семья и вдруг ни с того ни с сего он среди дня выбрасывается из окна восьмого этажа, без записки). Александр Башлачев прожил короткую жизнь всего неполных 28 лет. Вот его официальная биография:

БАШЛАЧЕВ Александр Николаевич (27.05.1960, Череповец – 17.02.1988, Ленинград) – поэт, композитор, певец. Родился и вырос в Череповце. Окончил факультета журналистики Свердловский университет. В 1984 приезжает в Ленинград. Последующие три года ведет жизнь бродячего музыканта, работает дворником, кочегаром. Выступает на квартирах, изредка в залах и на фестивалях «альтернативной культуры» (Ленинград, Черноголовка, Свердловск). Выступал с купленной еще в студенческие годы акустической гитарой, не соглашался записываться в «электрическом» варианте.

В течение 1984-1987 годов Башлачев создал около шестидесяти песен. Наиболее полно они были представлены в его «концерте для голоса с душой», состоявшемся в Москве, в Театре на Таганке 1986 года. На Таганке прозвучали песни, связанные как бы в единый цикл. Открывшая концерт «Посошок» подводила к знаменитой программной песне «Время колокольчиков», затем следовали известная «Петербургская свадьба» и наиболее загадочные песни: «Случай в Сибири», «Лихо», «Мельница». Они подводили к развернутой восемнадцатиминутной «Егоркиной балладе». Взрыв веселых и злых песен «Подвиг разведчика», «Слет-симпозиум» – переходил в песни-размышления «Тесто», «Сядем рядом», «Как ветры осенние», а завершала цикл маленькая поэма «Ванюша».

Как одно из самых ярких явлений отечественной рок-культуры оценен посмертно.

Немногим более Александра Башлачева прожил Игорь Тальков (1956 – 1991).

Тальков долгое время пытался найти свой путь в творчестве, работал, как музыкант, писал и исполнял свои песни. Он считал, что песня это кратчайший путь донесения своих мыслей до слушателя. И многое изменила трансляция песни «Россия» по первому каналу телевидения в программе «До и после полуночи». Эффект от ее исполнения был похож на взрыв бомбы. Люди поняли, что наконец-то появился русский певец, которому дорого все то, что называется Родиной.

Вспоминается один эпизод сразу после убийства Игоря Талькова. Меня познакомили с двумя молодыми ребятами, православными верующими, исихастами, последователями св. Григория Паламы, просидевшими в уединении поодиночке в затворах Ново – Афонского монастыря по нескольку лет. Я их увидел дня через два после возвращения их в Мiръ, по дороге домой в Москву. В разговоре с этими очень необычными людьми (а это было видно сразу), был упомянут и Игорь Тальков, тогда один из них при одобрении другого сказал, что Тальков при всех его достоинствах погиб неразборчиво допустив близко к себе нечистую силу в свое творческое окружение. Увидев мое сомнение, сказал что ручается за свои сведения, полученные свыше.

И Башлачев и Тальков причисляются официозом музыкальных критиков в ряды рок музыкантов исполнителей, но этот миф давно пора развеять так, как они традиционные русские певцы музыканты и никакого отношения к примитивной западной рок культуре не имеют. Их недалекий предшественник Великий Русский поэт Николай Рубцов (1936-1971) также был хорошим музыкантом гармонистом и исполнителем своих песен. Остались записи песен в его талантливом, профессиональном исполнении, которые я слышал, но, к сожалению, не имею.

Вершина творчества Александра Башлачева его песня шедевр «Время колокольчиков». Фабула ее проста и вечна – раз угнетатели нашей культурной жизни разрушили, уничтожили наши святыни и очистительный колокольный звон их колоколов, как символ несгибаемого Русского Духа, то Мы с Вами все (кто может)должны зазвенеть колокольчиками своих Душ и восстановить порушенный Русский Мiръ. Поэт поет через раз и «время колокольчиков» и «бремя колокольчиков», подчеркивая Нашу обязанность (всех кто может)звенеть своей Великоруской расовой Душой.

К той же категории относится песня «Родина» Игоря Талькова и все его творчество последних лет жизни. А всенародный оглушительный успех «Родины» и других песен автора предопределил дальнейший ход событий.

Случайны или преднамеренны были уходы Александра Башлачева и Игоря Талькова из нашей жизни сейчас сказать трудно, но в то время они предопределенно практически не могли уцелеть. Уж слишком угрожающим рвущимся к власти любым путем либералам — модернистам было творчество русских исполнителей. И Башлачев и Тальков были устранены той злой силой.

Что хочется сказать в заключение. Александр Башлачев и Игорь Тальков гигантские явления нашей Типологической Культуры и они «свои» для Нас в расовом различии «свой-чужой». Именно поэтому наши Таланты в забвении, а процветают «макаревичи», «шевчуки», «пугачевы», всевозможные «шутники» и прочие представители масс — культуры так, как они «свои» для Них носителей культуры цивилизационного «торгашеского» одичания.

Последние дни и часы народных любимцев

Все звезды рано или поздно гаснут. И человек тоже умирает. Но смерть известного человека – это событие, которое не оставляет равнодушным никого. По-разному они уходили от нас. Владимир Высоцкий, Олег Даль, Геннадий Шпаликов, Александр Вампилов – в самом расцвете творчества. Фаина Раневская, Михаил Жаров, Изабелла Юрьева – прожили долгую и плодотворную жизнь. Их невозможно забыть, они всегда с нами. И только наша память может продлить их творческую жизнь еще на многие и многие годы. Подробности последних дней жизни кумиров недавнего времени – выдающихся артистов и режиссеров, поэтов и писателей, телеведущих и мастеров спорта – предстают на страницах этой книги…

Оглавление

  • АБДУЛОВ ВСЕВОЛОД
  • АВДЮШКО ВИКТОР
  • АВИЛОВ ВИКТОР
  • АДАМОВ ЛЕОНАРД
  • АЛЕЙНИКОВ ПЕТР
  • АЛЕКСАНДРОВ АЛЕКСАНДР
  • АЛЕКСАНДРОВ БОРИС
  • АЛЕКСАНДРОВ ГРИГОРИЙ
  • АЛОВ АЛЕКСАНДР
  • АЛЬМЕТОВ АЛЕКСАНДР
  • АНДРЕЕВ БОРИС
  • АНИЧКИН ВИКТОР
  • АННЕНКОВ НИКОЛАЙ
  • АРАНОВИЧ СЕМЕН
  • АРЕПИНА ИЯ
  • АРТАМОНОВА ИНГА
  • АСАДОВ ЭДУАРД
  • АСАНОВА ДИНАРА
  • АСМУС ИРИНА
  • АСТАФЬЕВ ВИКТОР
  • АХМАТОВА АННА
  • БАБАДЖАНЯН АРНО
  • БАБИЧ ЕВГЕНИЙ
  • БАБОЧКИН БОРИС
  • БАЛАШОВ ДМИТРИЙ
  • БАЛТЕР АЛЛА
  • БАНИШЕВСКИЙ АНАТОЛИЙ
  • БАРНЕТ БОРИС
  • БАСОВ ВЛАДИМИР
  • БАШЛАЧЕВ АЛЕКСАНДР
  • БЕЛОВ АЛЕКСАНДР
  • БЕЛОВ ЮРИЙ
  • БЕЛОУСОВ ЕВГЕНИЙ
  • БЕЛОШЕЙКИН ЕВГЕНИЙ
  • БЕЛЬДЫ КОЛА
  • БЕРЕСТОВ ВАЛЕНТИН
  • БЕРНЕС МАРК
  • БЕРОЕВ ВАДИМ
  • БЛАНК АЛЕКСАНДР
  • БЛИНОВ ВИКТОР
  • БОБРОВ ВСЕВОЛОД
  • БОГАТИКОВ ЮРИЙ
  • БОГАТЫРЕВ ЮРИЙ
  • БОЛТНЕВ АНДРЕЙ
  • БОНДАРЧУК СЕРГЕЙ
  • БОРИСОВ ОЛЕГ
  • БОРОВИК АРТЕМ
  • БРАГИНСКИЙ ЭМИЛЬ
  • БРИК ЛИЛЯ
  • БРОДСКИЙ ИОСИФ
  • БРОНДУКОВ БОРИСЛАВ
  • БРУМЕЛЬ ВАЛЕРИЙ
  • БРУНОВ БОРИС
  • БУГРИМОВА ИРИНА
  • БУЛГАКОВ МИХАИЛ
  • БУЛГАКОВА МАЙЯ
  • БУРКОВ ГЕОРГИЙ
  • БЫКОВ ВАСИЛЬ
  • БЫКОВ ЛЕОНИД

Из серии: Как уходили кумиры

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Последние дни и часы народных любимцев предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

БАШЛАЧЕВ АЛЕКСАНДР (рок-музыкант, поэт; покончил с собой (выбросился из окна) 17 февраля 1988 года на 29-м году жизни).

Башлачев был одним из самых талантливых рок-музыкантов России и пользовался непререкаемым авторитетом в рок-среде. Его пронзительные баллады люди цитировали наизусть. Однако кроме восторженных отзывов Башлачев ничего больше не имел: в материальном отношении он был, что называется, гол как сокол. У него не было ни нормального дома, ни нормальной семьи. Единственным утешением музыканта был алкоголь, который он потреблял в неумеренном количестве.

Читайте также  Четвертый сингл Metronomy с грядущего альбома

Говорят, в последние несколько месяцев своей жизни Башлачев только и говорил, что о смерти. Точнее, о способах самоубийства. Казалось, что он выбирает, как ему эстетичнее уйти из жизни. Без крови и грязи.

В начале февраля Башлачев и его гражданская жена Настя Рахлина (она тогда была беременна) приехали в Москву из Ленинграда. Поскольку жить им было негде, они отправились по друзьям-знакомым. Первым, к кому зашли, был Артемий Троицкий (он снимал квартиру на Беговой). Но он их у себя не оставил, о чем теперь сильно жалеет. Вот его собственные слова: «Сашка дал мне понять, что ему вообще негде жить и было бы хорошо на какое-то время остановиться у меня. Я тогда не приютил его, а мило и весело сказал: „Давай, Саня, заходи как-нибудь“ — и закрыл дверь. Мне до сих пор стыдно и страшно за эти слова. Это была главная ошибка в моей жизни. Я никогда себе этого не прощу! Ведь я мог продлить ему жизнь на неделю, две, месяц…»

В итоге Настя осталась в Москве (она была москвичкой), а Башлачев вернулся в Ленинград. Он остановился у фиктивной жены Евгении Каменецкой в маленькой однокомнатной квартирке. Вечером 16 февраля там состоялась бурная вечеринка с огромным количеством вина. Но Башлачев был единственным, кто не пил: утром он собирался вместе с Женей и ее парнем Шуриком сходить в баню. Той же ночью он позвонил Насте.

Рассказывает И. Боброва: «Проснувшись утром, Саша попытался разбудить остальных, но не смог.

— Ты что, с ума сошел: какая баня в такую рань?! — отмахнулся Шурик, парень Жени. — Голова еще трещит…

Сколько прошло времени, никто не знал, просто в какой-то момент Женю Каменецкую как будто подбросило. Она выбежала на кухню. Окно было распахнуто настежь. Дату на настенном календаре — 17 февраля 1988 года — кто-то обвел черным фломастером.

Через несколько минут в дверь позвонили. «Не у вас из окна человек упал. » — осторожно осведомился мужчина с погонами.

Его смерть долго мусолили в околомузыкальных кругах. Одни приписывали Саше шизофрению, другие — увлечение алкоголем, третьи — наркотики.

Н. Рахлина: «Все это неправда. Сашка действительно несколько раз курил анашу, но никогда не покупал ее сам. А пьянел от одного стакана вина…

Сашкино решение уйти из жизни не было внезапным. Мы не встраивались в быт. У нас не получалось… иметь квартиру и магазин под боком. Не получалось заработать деньги. Он больше не мог жить на улице. Это был замкнутый круг, пробить который мы не сумели…»

Три последних зернышка. Башлачёв Александр 27 мая

Самые мои поэты, или Мой «роман» со стихами

Текст: Дмитрий Шеваров

Светлой памяти Насти Рахлиной (монахини Иулиании), спутницы короткой жизни Саши Башлачёва.

Здравствуйте, Дмитрий. Напишите, пожалуйста, об Александре Николаевиче Башлачёве. Прошел 31 год с момента его гибели. Кажется, этот поэт незаслуженно забыт сейчас, а ведь его творчество повлияло на всех ведущих рок-музыкантов: Виктора Цоя, Юрия Шевчука, Константина Кинчева, Дмитрия Ревякина

Для меня стихи и песни Александра Башлачева — одно из самых кровных, искренних, исповедальных проявлений поэтического творчества вообще. Такое впечатление, что человек изнутри горел и с кровью отдавал стихи во внешний мир, нам.

Мне трудно часто слушать или читать Башлачева; необходим внутренний настрой на его интонацию. Я не могу слушать записи Башлачева за рулем или сидя за обедом. Его песни выталкивают за рамки обыденности, для меня они — о чем-то истинном, настоящем. Чтобы понять стихи Башлачева, приходится потрудиться, не раз прочитать заново. Понимание глубинного смысла некоторых стихов Башлачева пришло ко мне лишь со временем; понимание некоторых вещей вообще пока не пришло — как например, «Ванюши» и «Егоркиной былины».

Он погиб 27-летним, а такое впечатление, что ученических вещей у него почти не было. Он очень быстро вырос внутренне как поэт.

Коротко о себе: мне 27 лет, экономист. Но так сложилось, что по специальности не работаю.

Николай Носов, Ленинградская область

Здравствуйте, Николай! Вы правы: стихи и песни Саши Башлачева требуют тишины, чуткого вслушивания в слово, в неповторимую мелодику, полную глубинных переливов и сложных созвучий. Как пишет Саша в одном из писем – «возлюби многоточие», не суди о людях по одной бросающейся в глаза детали. Человек глубок и нет стиля, который мог бы выразить его нараспашку.

Чтобы понимать Сашины песни, надо знать мировую поэзию и классическую литературу, отечественную историю и Евангелие. И видеть жизнь при свете вечности, даже если от этого Света режет глаза.

В Интернете среди множества отзывов на Сашины песни есть и такой: «Когда-то, в своё время, благодаря творчеству Александра Башлачева, я пришла к вере, к Православию. Теперь Господь сподобил быть инокиней, если будет воля Божия, очень хотелось бы принять и монашеский постриг. »

Песни Башлачева не развлекают. Они вонзают в совесть самые больные вопросы.

Слепы те, кто воспринимает Сашу лишь как «рокера по тусовке и хиппи по образу жизни». Чтобы увидеть всю укорененность Башлачева в русской культуре, достаточно прочитать хотя бы вот это письмо – отчасти шуточное, но по сути – серьезное.

Письмо господина N госпоже К, писанное им 9 января нов. ст. 1979 г. от Рождества Христова.

Александр Башлачёв – незнакомке

Я думаю, Вас не удивит получение сего письма, если Вы, впрочем, не забыли нашего недавнего уговора. Признаюсь, Ваше предложение показалось мне несколько странным, но, уверяю Вас, только поначалу. Ведь цель и вправду весьма значительна, если учесть, что наши отделения для корреспонденции в университете имеют завидное по своему постоянству обыкновение оставаться для нас пустыми – и для Вас, насколько я понял, это тоже иногда бывает важно.

Итак, я к Вам пишу. Не знаю, с чего начать, ибо любое начало в этом хитросплетении нашего мира является случайным. Начну с извлечения на свет факта, содержанием которого является следующее: я Вас совсем не знаю, как Вы не знаете меня, наши считанные встречи носили характер случайный, и в силу этого первая глава классического повествования не должна раскрывать образ главных действующих лиц, это начнется со второй главы, в которой, надеюсь, Вы примете непосредственное участие. Будет ли это поверхностным или глубоким изучением – рано судить, увы, мы не властны видеть оглавления, которое откроется не раньше, чем будет перевернута последняя страница, захотите ли понять меня Вы, захочу ли я понять Вас – еще раз повторяю, рано судить. На каком языке говорите Вы, сударыня, окажется ли нужным искать бесполезный словарь?

А вообще мне, наверно, будет приятно получать Ваши письма, да, я буду ждать ответа, в коем не сомневаюсь, уверенный в Вашем бесконечном благородстве, что Вы успели мне внушить наряду с некоторыми другими умозаключениями на предмет Вашей прелестной особы. Сейчас, если мне не изменяет память, Вы находитесь во временном отъезде, но как только колеса Вашей изящной кареты остановятся на брусчатке перед университетской колоннадой, как только Вы взбежите по ступеням, войдете в залу – обратитесь к ящику и достанете оттуда мое письмо. »

Читайте также  David Bowie и его подарки: футболки, клип и новый альбом

В Интернете Сашина переписка с незнакомкой предваряется кратким комментарием: «Когда Саша Башлачев учился на втором курсе, он договорился с одной девочкой сочинять роман в письмах — просто так, о чем попало. »

Я учился на курс младше Саши и помню тот почтовый ящик, который упоминается в его письме. Потемневший от времени деревянный ящик с открытыми отделениями для корреспонденции висел на первом этаже, у гардероба. Большинство ребят в то время приезжали учиться в Свердловск издалека, и близкие писали им письма на простой адрес университета: Ленина-51. Не всех регулярно баловали письмами с родины, но добрые ангелы посылали утешение и тем, кто заглядывал в ящик без особой надежды.

За два года до гибели Саша скажет в интервью:

«Я стараюсь не врать ни в песнях, ни в жизни, я стараюсь не предать любовь.

Это самая страшная потеря – потеря любви… Я это только обретаю. Я жил всю жизнь больным человеком, темным, слепым, глухим. Я очень много не понимал… Это трагедия – не услышать вовремя душу. У тебя – душа, любовь над тобой… Все мои песни, поступки направлены на то, чтобы удерживать свет, и они с каждым днем должны быть все сильнее, чтобы его удерживать. Тут не проедешь налегке с пустым разговором. Я не верю тем людям, кто не страдал…»

На родине поэта, в Череповце, проходит фестиваль «Сашин день», каждый год появляются новые исследования его творчества. Недавно вышла книга, которая так и называется: «Александр Башлачёв: исследования творчества». В этой книге можно найти, к примеру, замечательную статью «Время колокольчиков: литературная история символа» доктора филологических наук, профессора кафедры русской литературы Вячеслава Кошелева Новгородского университета.

Читая статью составителя книги Лидии Дмитриевской («Время собирать камни: евангельские и фольклорные образы в поэзии Александра Башлачева») я узнал одну историю из жизни Саши, о которой раньше не слышал: «В апреле 1986-го Башлачев записывал альбом «Вечный пост» на даче у Александра Липницкого. Тогда же, 26 апреля 1986 года, произошла авария на Чернобыльской АЭС. После Александр Башлачёв рассказывал, что в этот день слышал громкий звук трубы — трубы Ангела из Апокалипсиса. Марина Тимашева в своих воспоминаниях пишет: «Саша говорил о том дне, когда взорвался реактор. Он будто

в этот день сидел с друзьями на даче под Питером, был жаркий день, пели птички, голубое небо, — и вдруг он услышал звук трубы. И именно в этот момент, как потом узнал, в Чернобыле рванул реактор…».

Саша погиб в феврале 1988-го. Столько лет минуло, что страшно их пересчитывать. Вытянулась и ушла кроной в небо березка у его могилы на Ковалевском кладбище под Петербургом. Звенящая березка. На ней много лет оставляют свои колокольчики те, кто приходят к Саше.

Александр Башлачёв был наделен тем трагическим даром, что и его земляк Николай Рубцов, – он «слышал печальные звуки, которых не слышит никто».

…Пуст карман. Да за подкладкою

Найду я три своих последних зернышка.

Брошу в землю, брошу в борозду –

К полудню срежу три высоких колоса.

«Небо своротить охота до судорог». Как Александр Башлачев повел русский рок по своему пути

«Я не верю тем людям, кто не страдал, — говорил Башлачев в одном из редких интервью. — И даже те, кто очень страдал… Вопрос в том, льется ли кровь напрасно либо нет. Если льется как с гуся вода, то ты ничего не понял, не извлек урока, твои страдания бессмысленны».

Башлачев неохотно рассуждал о своих песнях, но, соглашаясь на разговор, быстро сводил его к тем же темам, о которых пел под гитару: о душе, боли и любви. Вечная жизнь, если вслушаться в его тексты, начинается ровно отсюда: как ни странно, из осознания конечности любого пути и принятия этой нехитрой истины. Во многом поэтому трагический уход Башлачева — именно день его смерти, а не день рождения — принято считать если не отправной, то точкой сборки в его судьбе.

Такой взгляд на гений автора «Времени колокольчиков» год за годом превращает любой разговор о нем в поминки, но, как любой крупный поэт, Башлачев сам отпел себя и свой дар тем, что оставил в записях (по меньшей мере, в автоэпитафии «Все будет хорошо»). Так что в день рождения — только про жизнь, тем более такую.

Рок-бард из газеты

Жизнеописание Башлачева делится на две части. В первой — скупая на подробности хроника серых провинциальных будней, во второй — озарение, переезд и скитания между двух столиц.

Башлачев родился в Череповце в семье учительницы химии и начальника участка теплосилового цеха. Окончил журфак в университете в Свердловске, вернулся и работал корреспондентом районной газеты «Коммунист». Писал тексты для полуофициальной череповецкой группы «Рок-сентябрь», купил гитару и попробовал исполнять свои песни самостоятельно. Одним из первых слушателей Башлачева стал его земляк, приятель и коллега Леонид Парфенов.

Осенью 1984 года по приглашению Парфенова в Череповец приезжает музыкальный критик Артемий Троицкий и знакомится с Башлачевым. Послушав за один вечер чуть ли не все песни местного самородка, Троицкий, по его воспоминаниям, «был ошарашен и честно признался в этом». Он пообещал помочь Башлачеву с выступлениями в Москве, оставалось только приехать. Через две недели никому не известный бард-рокер давал первые квартирные концерты в Текстильщиках. Еще через полгода он спел в Ленинграде вместе с Юрием Шевчуком.

По легенде вместо последней заметки в газету Башлачев положил на стол редактора текст песни «Слет-симпозиум районных городов» — стилизованную под репортаж сатиру на отчеты о производственных рекордах и разоблачении внутренних врагов.

В 1986-м Башлачев перебрался в Ленинград, устроился в котельную (ту же, где трудился Виктор Цой) и вступил в рок-клуб. Позади были десятки домашних концертов, творческих встреч, удачное выступление в Театре на Таганке, а главное — полсотни песен, добрая половина которых уже тогда признавалась классикой.

В следующие полтора года — последние для Башлачева — он почти ничего не напишет, сосредоточившись на исправлениях в уже спетых песнях.

Древнерусская тоска

«Слет-симпозиум» не был первой песней Башлачева, но с нее по-прежнему удобно начинать знакомство с его творчеством, поставив себя на место череповецкого редактора. В ней уже был отказ от деления песни на куплеты и припевы, интерес к национальным корням, горькая ирония и снайперская точность в деталях. Она же в известной мере закрывает этап его раннего творчества: период первых набросков и подражания Высоцкому, Галичу и Гребенщикову подходил к концу. Башлачев стремительно переключался с городских романсов и фельетонов про нравы в глубинке к поэмам без конца и начала.

Они, по определению Парфенова, «выпелись одним куском»: за два года Башлачев написал все свои главные песни, и, если верить датам в рукописях, сочинял по одной-две нетленки в месяц. Годы спустя все те, кто общался с ним или наблюдал за ним со стороны, в один голос утверждают, что Башлачева тогда «божественно несло».

Переломным моментом считается появление песни «Время колокольчиков» — ошеломительного прорыва на неизведанную для советских авторов территорию древнерусской тоски. Сам прием был не нов: народные мотивы встречались как на эстраде, так и у первых гитарных ВИА. Однако в отличие от Людмилы Зыкиной и «Скоморохов» Башлачев вытаскивал наружу не сконструированный и насквозь фальшивый фольклор ряженых, а давно погребенные пласты славянской культуры. В них не было ни слова о плодородной земле-матушке, слез умиления или страшилок из темного леса — только ужас в глазах, звериный оскал и «звон сердца под рубашкою».

Читайте также  Новый формат Carpool Karaoke: какой будет программа на Apple Music?

Дальше его было не остановить: одна за другой шли «Некому березу заломати», «От винта!», «Посошок», «Ванюша» и дюжина других в том же ключе — о проклятии русской души, мечущейся между телом и крестом. Башлачев неожиданно открыл портал в Русь, причем еще некрещеную, буквально доисторическую. В этом смысле его эстетические поиски как бы отменяли не только 70 лет советского проекта и целые века Российской империи, но саму логику жизни здесь. Поэтому и возвращаться, по Башлачеву, следует не к «ленинским заветам» или Новгородскому вече, а намного-намного раньше, в идеале — к сотворению мира.

Душа гуляет, заносит тело

С приходом новых «старых» сюжетов и образов у Башлачева кардинальным образом поменялся язык. Теперь он почти полностью состоял из исконно русского словаря и упивался архаикой: душа, заря, путь, удаль, посох, пашня, солнышко, кости. Баллады и поэмы перерастали в былины, занимавшие тетрадь рукописного текста, и могли растянуться на 15–20 минут во время концерта.

Возможно, высшим достижением Башлачева в этой форме стала мало с чем сравнимая в отечественной рок-культуре песня «Ванюша» — посвящение умершему в младенчестве сыну и реквием по всему, чему никогда не быть. От сказочного русского Ивана, который лежит на печке и не помнит своего родства, Башлачев переходит к веселому Ваньке из частушек, а после к кровавым баням Ивана Грозного из народных преданий. В этом древнерусском делирии, в котором нет ни времени, ни пространства, «душа гуляет, заносит тело» — «хочешь в ад, хочешь в рай». Под конец Ванюша раскидывает руки «то ли для объятия, то ли для распятия» — то ли Сын Божий, то ли сын автора песни. Судя по тексту, для самого Башлачева подобные противопоставления условны, раз в каждом жила душа.

Выдержать «Ванюшу» или «Егоркину былину» во время живого исполнения было непростой задачей. Башлачев вообще был не самым милосердным музыкантом, затягивая зрителей в горечь и трагедию человеческой жизни, как в болотную топь. Бесконечный минор, скорбные тексты, вой на все четыре стороны и изодранные в кровь пальцы — Башлачеву было трудно подпевать и аплодировать, но невозможно не сопереживать и не впасть в оцепенение. По словам Троицкого, концерты Башлачева «съедали [публику] заживо и без остатка», сам же он напоминал колдуна.

Это отлично видно на сохранившейся записи квартирника в коммуналке у БГ. Лохматый и расхристанный Башлачев играл в рубашке с рукавами-колоколами, как у Царевны-лягушки, и, срывая горло, пел про купола, черные мозоли и матюги с молитвами. После каждой песни воцарялась тишина, паузы переходили в перерывы — Башлачев будто выныривал из глубины веков, чтобы набрать в легкие воздуха, а публика — смелости слушать дальше.

Мимо моды и лозунгов

Стремительный уход Башлачева, пусть и всего лишь на уровне языка, в почвенничество и язычество вывел его на передний план в рок-тусовке, но в то же время свел к нулю шансы на массовый успех. Чем дальше он заходил в своих поисках первооснов, тем непреодолимее оказывалась пропасть между ним и средним слушателем. В конце концов, время гласности и открытости миру говорило не через него: перемен требовал Цой, сытых генералов обличал Гребенщиков, выйти из-под контроля призывал Борзыкин. Что мог предложить Башлачев? Ему мешал не обком, а бесы, и душно ему было не из-за режима, а из-за самого устройства социума.

Постепенно это привело к разрывам и в музыкальной среде: певец русской хтони оказался по другую сторону моды и успеха. Он, как и многие, разбирался в современной западной поп-культуре, но упрямо фокусировался на национальном и заповедном. «Ром и пепси-кола!» — рекомендовал всем лирический герой Майка Науменко. «Вот тебе медовая брага», — парировал Башлачев. Он же последовательно отстаивал важность чуждого рок-н-роллу измерения, а именно — нравственного. Это, кроме прочего, означало, что музыка должна нести очищение и свет.

Говорят, первым не выдержал лидер московской рок-группы «Центр» Василий Шумов, озвучивший весьма расхожую в рок-среде претензию. «Приехал в Москву с сохой, телегой и деревней и тянет все это в рок-н-ролл», — сказал Шумов.

Попытки сделать из Башлачева фронтмена, записав его песни с тем или иным электрическим составом, тоже не увенчались успехом. Каждый раз добавленные инструменты необъяснимым образом не прибавляли, а вычитали из музыки его песен хрупкую красоту и боль. Лучше всего они работали без «глушителей» — напрямую, без обработок, с минимальным аккомпанементом (или даже без него, что не раз демонстрировал Леонид Парфенов).

Общая неустроенность и нехватка единомышленников обернулись для Башлачева сначала творческим кризисом, а со временем тяжелой депрессией, из которой он уже не выйдет. Новых песен не случится, а старые перестанут радовать. К всеобщему удивлению, прежде казавшиеся выверенными до буквы тексты, включая гимн поколения «Время колокольчиков», претерпевали изменения и отныне существовали в нескольких редакциях. Примечательно, что Башлачев вымарывал не потерявшие актуальность строки, а, наоборот, любые приметы времени и комментарии на злобу дня. Ведь, в сущности, какая разница, застой или перестройка, Русь или Союз — «все одно через пень-колоду».

В январе 1988 года Башлачев дал свой последний концерт.

Хорошо спрятанный секрет

То, насколько он не вписывался в перестроечное рок-движение и до последнего оставался мятежником, окончательно стало ясно на вечере памяти в Ленинградском рок-клубе. По записям видно, как музыканты старались выбрать из своего репертуара наиболее подходящие моменту, а главное, творчеству Башлачева песни — и каждый раз промахивались. Ближе всех оказался БГ, спевший «Черного ворона», что и требовалось доказать: из сопоставимых песен на русском были только народные.

Разлитое по залу ощущение коллективной вины выплеснулось в невиданных масштабах уже в самом скором времени. В следующие несколько лет его песни появились в поэтических сборниках, газетах и театральных сценах, но что важнее, на пластинках «Мелодии». Большая часть рок-музыкантов обеих столиц принялись на свой лад продолжать дело Башлачева, особенно в том, что касалось древнерусской поэтики. Разворот к потерянной и загубленной, небесной России времен Аввакума произошел у Гребенщикова, Кинчева, Ревякина, Сукачева, Шевчука, Летова и далее по списку — оказалось, что былины Башлачева прошили мелким крестиком всю ткань здешней рок-музыки и впервые позволили говорить о ней как о факте национальной культуры.

Это влияние сохраняется до сих пор, только теперь оно распространяется не на одну рок-сцену, а буквально на все сферы искусства, напрямую связанные со словом: от драматургии до рэпа. Башлачева читают, поют и ставят, но сам он при этом, по меткому замечанию Троицкого, «остался хорошо спрятанным секретом».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: