Книги про музыку и наоборот: читаем и слушаем

5 книг о музыке, которые помогут найти вдохновение и разобраться в философии звука

Музыканты часто фокусируются на совершенствовании техники исполнения, забывая о других компонентах музыки. Но понимание своих целей, умение расслабиться, гармония со звуком и собой напрямую влияют на жизнь и карьеру. Книги из нашей подборки помогут расширить ваши представления о музыке.

один из основателей Guru Groove Foundation, преподаватель музыкальной школы Musical Wave, где студенты не только получают основы теории, но и осваивают импровизацию и учатся мыслить свободно

Кенни Вернер Effortless Mastery

Автор — джазовый пианист, который преподает в бостонском музыкальном колледже Беркли. Книгу часто позиционируют как учебник для музыкантов, но она будет полезна всем творческим людям.

Кенни Вернер поможет ответить на актуальный для творческого человека вопрос: «Зачем я это делаю?»

Уровень мотивации часто измеряют количеством репетиций. Совершенствуя технику, музыканты забывают о главном — что они выступают в роли медиума, проводника звука для слушателя.

Вернер считает: чтобы создать что-то стоящее, не нужна особая техника игры на инструменте — необходимо расслабиться физически и ментально. В спокойном состоянии у человека не возникает желания выделиться или сыграть лучше, чем другие музыканты. Основной целью становится наслаждение моментом и удовольствие от игры.

Человек становится музыкантом тогда, когда не боится сыграть неправильно или забыть ноты.

Вернер подчеркивает, что именно расслабленное состояние создает ощущение потока, в котором рождается музыка. Вместе с книгой идет диск с медитациями, которые помогут создать настроение для импровизации и выражения себя через звук.

Процесс овладения навыком состоит из 4 этапов:

  1. Человек учится извлекать ноту на инструменте в расслабленном состоянии. Вернер считает, что работа с инструментом — это процесс умиротворения, и именно для этого мы занимаемся творчеством.
  2. Развивается навык импровизации: нужно позволить себе, своему телу создавать мелодию.
  3. Возникает общее понимание того, что можно сыграть в состоянии покоя. Это связано не с техническими навыками, а скорее с осознанием своих возможностей, с принятием себя в этом потоке.
  4. Заключительный этап — создание музыки без усилий. Спокойствие и умиротворенность становятся спутниками исполнителя.

Хазрат Инайят Хан «Мистицизм звука»

Эта книга напрямую связана с первой, ее упоминает Кенни Вернер. Хазрат Хан (1882–1927) был последователем суфизма — мистического направления ислама. В книге он рассказывает, что звук — это не просто колебание частиц, а тонкая материя, которая может по-разному влиять на человека: улучшить или испортить настроение, зарядить энергией и даже вылечить.

Хан размышляет о том, что человек привык задумываться только о внешнем мире, забывая о необходимости одиночества. Звук помогает сконцентрироваться на внутренних ощущениях, найти путь к самому себе.

Музыку он рассматривает как мистический объект, материю с сильной энергетикой. Звуковые вибрации влияют на наше состояние, оттого так популярны места вроде Мекки, где находится Черный камень. Они изменяют внутренние вибрации человека, делая его более счастливым и умиротворенным.

Музыка — миниатюра гармонии вселенной, а эта гармония и есть сама жизнь.

Человек тоже миниатюра вселенной, и гармоничные или негармоничные аккорды проявляются в его пульсе, ритме и тоне ударов сердца.

Хотя эта книга описывает музыку как нечто иррациональное и возвышенное, ученые во многом подтверждают мысли Хазрата. Мы действительно способны напрямую влиять на наше физическое и ментальное состояние — например, классические мелодии снимают стресс, а произведения Моцарта помогают сконцентрироваться. Когда мы слушаем приятную музыку, организм вырабатывает дофамин, благодаря ему вы расслабляетесь, не срываетесь на жирную пищу и лучше спите. Исследования показывают, что мистика звука не вымышленная концепция, а научное явление.

Джон Сибрук «Машина песен. Внутри фабрики хитов»

Что такое музыка в XXI веке? Набор битов, красивый вокал и приставучий мотив. Чтобы создать хит, не обязательно виртуозно владеть инструментом или ежедневно тренировать голос — нужно понимать, как работает «машина песен», считает американский журналист Джон Сибрук.

Сибрук рассказывает о «математике мелодии»: всё можно рассчитать и получить на выходе песню, которая войдет в топы всех мировых чартов.

В качестве примера он приводит продюсера Макса Мартина, который начинал с песен для ABBA и Ace of Base, а сейчас пишет хиты для Тейлор Свифт (песня Blank Space), Арианы Гранде, Шакиры, Адама Ламберта и Бритни Спирс (знаменитая Baby One More Time).

Песни становятся хитами и выходят на первые строчки чартов, делая их исполнителей миллионерами. Но Сибрук пишет и об обратной стороне: уже не создается уникальных песен, которые вспоминают через десятилетия, вроде Bohemian Rhapsody группы Queen. Сейчас создание трека — это бизнес-процесс: демозапись, работа с лейблом, продвижение, акции. Процесс поставлен на конвейер, который постоянно ускоряется, даже сами песни стали быстрее.

Вернется ли искусство к ценности гармонии, красивого звучания, уникальности? Этот вопрос журналист оставляет открытым, но задает современному читателю другой: «А уверен ли ты, что раньше музыку писали принципиально иначе?»

Брайан Трейси «Мастер времени»

Чаще всего жизнь музыканта — это постоянные репетиции, менеджмент, банки энергетиков, бессонные ночи, записи и иногда вечеринки. Известный оратор и мотиватор Брайан Трейси рассказывает о том, как структурировать свое расписание так, чтобы хватало времени на всё. Эта книга будет полезна всем творческим людям.

Автор предлагает разделить время на несколько категорий: периоды для отдыха, для работы и для искусства (любых хобби), причем их нельзя совмещать.

Ресурс не вечен, и творческие люди особенно склонны к выгоранию, поэтому Трейси предлагает практические задания: например, выписать 10 целей на ближайший год и выделить из них одну самую эффективную. Чтобы ее добиться, нужно расписать пошаговую инструкцию с четко прописанными сроками, этапами и промежуточными результатами.

Автор призывает чаще останавливаться и анализировать. Один из ключевых советов — формировать стратегию на разные периоды времени. К чему вы идете? В чем заключается главная цель? Сколько задач нужно решить, чтобы ее достичь?

Книга больше похожа на философское размышление о времени и его быстротечности в условиях XXI века. Ясность принятых решений и честность по отношению к себе Трейси считает основными ступенями на пути к долгой и насыщенной жизни.

Стивен Уитт «Как музыка стала свободной. Конец индустрии звукозаписи, технологический переворот и „нулевой пациент“ пиратства»

Стивен Уитт отвечает на вопрос, откуда пришло пиратство. Повествование ведется от имени тех, кто формирует современную музыкальную индустрию, но кому никогда не вручат «Грэмми» — воров дисков и создателей пиратских сайтов.

Автор разбирает историю музыкального пиратства от самой идеи до создания формата mp3 и рассказывает о кухне этого бизнеса.

Вы узнаете, как связаны между собой завод CD в Северной Каролине и крупнейший пиратский сайт, и как даркнет, iTunes, Napster и Pirate Bay повлияли на формирование современного музыкального рынка и жанров. Особенно актуальна книга будет для начинающих музыкантов в России, где цифровое пиратство остается серьезной проблемой вплоть до сегодняшнего дня.

Уитт дает и практические советы о том, как заработать на музыке и не допустить утечки материалов в свободный доступ. Например, лучше не держать треки на физических носителях, а хранить их на защищенных серверах — так информацию будет сложнее копировать.

Читайте также  Delta Blues жанр музыки

Знание философии музыки, понимание принципов работы стриминговых сервисов и умение организовать свой день — такие же факторы успеха музыки, как и техника игры. Поэтому репетируйте, но не забывайте читать книги.

«Читай, если любишь слушать»: книги для тех, кто неравнодушен к музыке — от классики до хип-хопа

Это — подборка книг для тех, кто небезразличен к музыке. Мы собрали литературу, посвященную разным жанрам и эпохам: от истории андеграундного панк-рока до западноевропейской классики.


Фото Nathan Bingle / Unsplash

How Music Works

Экс-лидер рок-группы Talking Heads Дэвид Бирн — рассказывает о «внутренней кухне» современной музыки. Повествование автор строит, опираясь на собственный опыт. При этом факты он подкрепляет исследованиями ученых. Эта книга — не мемуары, однако многие главы посвящены воспоминаниям Бирна и его сотрудничеству с другими музыкантами — например, британским композитором Брайаном Ино и бразильским исполнителем Каэтану Велозу.

Большая часть издания все же повествует об истории аудионосителей и музыкального рынка. How Music Works будет интересна тем, кто хочет взглянуть на музыкальный бизнес изнутри, понять, по каким законам живет этот рынок. И, разумеется, поклонникам Talking Heads.

«Прошу, убей меня!»

Это — своеобразный сборник интервью с теми, кто повлиял на становление американской панк-культуры. Рассказ начинается с основания группы Velvet Underground в 1964 году и заканчивается смертью барабанщика New York Dolls Джерри Нолана (Gerard Nolan) в 1992-м.

В книге вы найдете воспоминания автора — Легса Макнила (Legs McNeil) — одного из основателей журнала Punk, интервью с Игги Попом, поэтессой Патти Смит, коллективами Ramones, Sex Pistols и другими панк-рок музыкантами. Интересно, что некоторые материалы из «Прошу, убей меня!» легли в основу фильма «Клуб CBGB», который рассказывает историю легендарного нью-йоркского клуба — родоначальника андеграундного панка.


Фото Florentine Pautet / Unsplash

«Ретромания. Поп-культура в плену собственного прошлого»

Автор книги — журналист и музыкальный критик Саймон Рейнольдс (Simon Reynolds). Он рассказывает о феномене «ретромании» — по мнению Рейнольдса, поп-культура помешалась на собственном прошлом. Автор отмечает, что с начала нулевых в музыке так и не появилось свежих жанров и идей. Все, что делают западные поп-музыканты, — это переосмысливают прошлый опыт. Свою точку зрения он доказывает, анализируя социальные явления и исторические события.

Книга будет интересна тем, кто хочет познать историю музыки и поп-культуры в частности. В книге множество ссылок на музыкальные и видеоплатформы. Поэтому книгу рекомендуют читать дважды: первый раз просто для ознакомления, а второй — вместе с YouTube.

«Полчаса музыки: как понять и полюбить классику»

Материал для тех, кто еще не успел полюбить классику. Ее автор — Ляля Кандаурова, скрипачка и популяризатор музыки: она ведет несколько авторских музыкальных курсов и колонку в журнале Seasons of life. Каждая глава книги представляет собой рассказ о конкретном классическом произведении или композиторе. В списке есть Бах, Шопен, Дебюсси, Шуберт и многие другие. В целом автору удалось систематизировать 600-летнюю историю западноевропейской музыки. В тексте есть QR-коды — с их помощью можно послушать композиции, о которых идет речь в тексте.


Фото Alberto Bigoni / Unsplash

«Как музыка стала свободной»

Если вы хотите больше узнать о цифровом музыкальном пиратстве, книга американского журналиста Стивена Уитта (Stephen Witt) подойдет как нельзя лучше. Это драматичная история о том, как технологии повлияли на музыкальный рынок. Автор начинает свой рассказ с появления формата MP3, а затем переносит читателей на завод по производству CD в Северной Каролине, где один из сотрудников «слил» более 2 тыс. альбомов. Также Уитт расскажет о жизни пиратских группировок в даркнете. «Как музыка стала свободной» написана простым увлекательным языком, в результате чего больше напоминает детективный роман, чем нон-фикшен.

Contact High: A Visual History of Hip-Hop

У книги нет перевода на русский, но этого и не требуется. Contact High — это фотокнига, которая рассказывает сорокалетнюю историю хип-хопа с точки зрения шестидесяти фотографов. В ней представлены снимки музыкантов с конца семидесятых до конца нулевых.

Автор проекта — Викки Тобак (Vikki Tobak), американский журналист родом из Казахстана, который начинал с аккаунта в Instagram в 2016-м. Но уже через год его работы показали на выставке Photoville в Бруклине и издали в качестве книги. Под обложкой можно найти фотографии Тупака Шакура, Jay-Z, Ники Минаж, Эминема и других известных исполнителей. Книга вошла в «25 лучших фотокниг 2018 года» по версии журнала Time.

Другие подборки из нашего блога «Мир Hi-Fi»:

Звуки для UI: подборка тематических ресурсов
Где взять аудиосемплы для ваших проектов: подборка из девяти тематических ресурсов
Музыка для ваших проектов: 12 тематических ресурсов с треками Creative Commons

Интересное о звуке и музыке:

«Стервозная Бетти» и современные аудиоинтерфейсы: почему они говорят женским голосом?
«Все, что вы прочитаете, будет использовано против вас»: как рэп-музыка попала в зал суда
Что такое музыкальное программирование — кто им занимается и устраивает live-сессии

Книги про музыку и наоборот: читаем и слушаем

Догадывались ли Вы, что среди музыкантов, на первый взгляд бесшабашных и совершенно оторванных от реальности, полным полно так называемых «книжных червей»? К примеру, незабвенный Курт Кобейн был поклонником писателя Джека Керуака и его романа «Бродяги Дхармы», а подаренный Мику Джаггеру перевод «Мастера и Маргариты» М.А. Булгакова вылился в одну из самых популярных песен «The Rolling stones» – «Sympathy for the Devil».

Сочинительство и полет фантазии прочно связывают писателя и музыканта. Итак, мы поставили перед собой непростую задачу определить, как музыка проявляет себя в литературном творчестве, и разделили известные (и не очень) литературные произведения по категориям. Вот что из этого получилось.

Книги про музыку и наоборот

Название произведения

Фантастический рассказ «Рок-н-ролльные небеса» («Then you know theyve got a hell of a band»), повествующий о крохотном городке, где хозяйничают умершие рок-звезды, король ужаса Стивен Кинг написал в 1992-м году. Райский уголок на первый взгляд, это место не собирается отпускать заблудившихся туристов. Мэр Элвис Пресли, официантка Дженис Джоплин и другие на многое пойдут, чтобы не расставаться с гостями.

Кинг также является автором «Кладбище домашних животных» (Pet Sematary, 1983). Кстати, у Ramones имеется одноименная песня. Интересно, что в титрах экранизации романа, а также ее продолжении звучат песни Ramones.

Профессия героя

Владимир Короленко – «Слепой музыкант», «Контрабас» Патрика Зюскинда, «Осуждение Паганини» А.Виноградова, «Улица отчаяния» Иэна Бэнкса, «Ноктюрны. Пять историй о музыке и сумерках» Кадзуо Исигуро, «Текила» Кшиштофа Варга, «Как убить рок-зезду» Тиффани ди Бартоло – все эти потрясающие книги про музыку, истории о непростой жизни, творческом становлении, выборе, а иногда и смерти музыкантов. Каждая из них уникальна и в равной степени заслуживает внимания.

Харуки Мураками – известный музыкальный ценитель. Поэтому небольшие новеллы и книги про музыку в его творчестве – естественная закономерность. К примеру, в 1997 году он написал «Джазовые портреты», сборник эссе о джазовых музыкантах.

Читайте также  Интервью Coldplay для NME: как выглядит студия знаменитых музыкантов?

Харуки Мураками

Среди прочего следует отметить произведения, где прототипом главного героя является реальный и широко известный музыкант. «Грустный мотив» (1948) – рассказ Джерома Сэлинджера о трагической судьбе Лиды-Луизы Джонс, джазовой певицы. На самом деле – это история обворожительной Бесси Смит, исполнительнице блюза в 1920-1930 годах. В новелле аргентинского писателя Хулио Кортасара «Преследователь» прототипом Джонни Картера является Чарли Паркер.

Способ убийства

Так и есть, книги про музыку многогранны. Помните историю Моцарта и Сальери, изложенную А.С. Пушкиным? Так называемая «маленькая трагедия» написана в 1830 году. Просто жуть! Хотя к данной категории стоит отнести и «Колыбельную» Чака Паланика (2002), историю о том, как от, казалось бы, безобидной песенки гибнут люди.

Обложка книги Чака Паланика “Колыбельная”

Воспоминание/ Ассоциация с событием

Энтони Берджесс и его роман 1962 года «Заводной апельсин» (A Clockwork Orange) потрясли публику. Главный герой произведения, Алекс, социопат, убийца и насильник, настоящий меломан. Он предпочитает классическую музыку, в особенности Бетховена (часто слушает 9 симфонию). Когда герой проходит курс лечения от насилия, его заставляют смотреть поражающие своей жестокостью картины именно под 9 симфонию.

Знаменитая эротическая сцена из Заводного апельсина и немного классики:

Не забудем и о Фицджеральде, произведения которого буквально пропитаны Эпохой джаза: «По эту сторону рая» (This Side of Paradise, 1920), «Прекрасные и проклятые» (The Beautiful and Damned, 1922), популярный и сегодня «Великий Гэтсби» (The Great Gatsby, 1925) рассказывают читателям о жизни богатых и успешных, которые, однако, «тоже плачут», о бесконечном празднике жизни и сожалении о бездарно потраченных годах.

Неплохой документальный фильм о писателе и о его эпохе:

Если вы нашли ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

5 книг о том, как научиться глубже понимать музыку и звук

Книги, которые я выбрал, очень личные и не относятся к одной определенной области или теме. Каждая из них по-своему раскрывает грани музыки и звука, с которыми можно работать композитору, музыканту и слушателю. Иными словами, эти книги помогают глубже понять музыку и звук, понять их как особую практику — по меньшей мере мне они помогли.

То, что пытается сделать доктор искусствоведения Валерия Жаркова, — это понять, как homo musicus от Античности до Барокко слушал музыку внутри культуры своего времени.

У меня в этом личный интерес: в последнее время я очень увлечен старинной музыкой — позднесредневековой и ренессансной полифонической. Одна из самых серьезных проблем с этой музыкой даже не в том, что непонятно, как ее исполнять. Хотя как ее исполнять, как раз непонятно: у нас же нет четких указаний — те ноты, которые остались, даже если взять ренессансную музыку, это скорее шпаргалки для импровизаций, чем композиторская нотная запись с тем уровнем детализации, к которому мы привыкли. Это одна проблема. Но вторая, еще более серьезная, заключается в том, что мы не знаем, как эту музыку чувствовали.

Ведь у нас минимум свидетельств того, как именно музыка воспринималась. Судя по всему, никого тогда это не интересовало. Даже не считалось важным что-то записывать. Когда Гвидо д’Ареццо придумал нотную запись, он это сделал не для того, чтобы мальчики-хористы лучше пели, а для того, чтобы успевали заниматься чем-то еще — например, молиться. Пока разучивание новых песен происходило в прямой коммуникации между послушниками-учениками и монахами-учителями, на это уходила бездна времени. И д’Ареццо изобрел систему, с помощью которой можно самому быстро выучить любую песню, ориентируясь на фиксированные звуковысоты. Изобрел ее вовсе не потому, что считал: вот, звучит важная музыка, ее нужно обязательно записывать и оставить в истории, нет.

При этом мы хорошо понимаем, как чувствовать музыку нашего времени. У нас есть общий глобальный контекст — например, поп-музыка или современная классическая музыка, — и они легче для нашего понимания, чем музыка XIII века.

Жаркова совершает попытку приблизиться к чувствованию, восприятию музыки тех людей через немузыкальные аспекты. С этой целью она рассматривает и живопись, и архитектуру, и кулинарию, и моду. Я бы назвал такой подход холистическим; через него если и не начинаешь «все так же чувствовать», то — определенно «что-то лучше понимать».

Мартин Дотри — исследователь-музыковед, который задался целью изучить айподы американских военных во время операции в Ираке. Apple совершила маркетинговый суперход — снабдила армию США айподами, которые тогда только выходили на рынок. Понятно, что такой плеер идеально подходил для солдата, который надолго отбывает на другой континент. Армейцы поназаписывали себе песен, а автор книги собрался взять у них интервью, какие песни они выбрали и почему, как и на что влияла музыка и как вообще они потом пользовались этими айподами. Эта часть исследования в книге есть — диалоги про музыку, которая звучала на войне, анализ этих бесед и т. п.

Но, как часто бывает, исследование вышло за буйки, и Дотри заинтересовался особенностями звуковой среды на территории боевых действий. Он стал на эту тему думать, рефлектировать и в какой-то момент сформировал теорию беллифонического звука. Материалом для концептуальных построений, конечно, послужил военный саундскейп. Для меня — это самая интересная часть книги, именно та, где он пытается разобраться, как же этот саундскейп организован и из чего состоит.

Дотри выделяет четыре зоны. Первая — это зона слышного, но неслышимого, то есть зона звуков, в отношении которых у нас (у некоторой группы) есть согласие, это — тишина. Дотри поясняет: когда новобранцы прилетают в Ирак, они испытывают серьезные проблемы со сном — не могут уснуть и чувствуют себя очень беспокойно. Дело в том, что для них звуковое окружение ночи радикально отличается от домашних условий. Но для ветеранов, которые уже привычны, эти звуки и есть тишина. Далее, есть зона нарративного звука, из него можно извлечь полезную информацию — ветераны делают это мгновенно. К примеру, по эху далекой перестрелки они могут вычислить тип оружия, и это может им пригодиться. Есть тактическая зона звуков, по которым нужно принять решение — иногда за секунды, пока свистит подлетающий ПТУРС. И, наконец, финальная зона — зона травмы. Это там, где звук превращается в нечто, что останется с тобой навсегда, станет частью посттравматического расстройства, от которого ты, возможно, так и не оправишься.

Конечно, эта книга пригодится не только широкому кругу людей, которые интересуются войной, но и любителям звука в целом. Вовсе не обязательно работать с размышлениями Дорти напрямую, как композитору, но его интересно учитывать в своей практике.

Очень короткая книга — по сути, пересказ и без того не длинного подкаста историка, публициста и музыканта Дэймона Круковски. В свою студию Круковски приглашает гостей, и они вместе пытаются разобраться, что же такое цифровой звук и как переход на этот звук влияет на наши слушательские практики, практики музыкантов, композиторов, звукорежиссеров, простых людей.

Читайте также  Памятник Нику Кейву появится в родном городе музыканта

Дэймон приводит пример: аналоговое радио предполагало мгновенную передачу сигнала, чем создавалась сопричастность. Все слушатели могли буквально на одном дыхании, максимально синхронно и солидарно пережить, выкричать конкретный «гооол. ». Когда трансляции стали цифровыми, задержки сигнала неизбежны и — делает вывод Круковски — мы уже не можем синхронно находиться в «общем пространстве» с другими зрителями.

Потом, пишет он, в аналоговых телефонах есть эффект: когда конденсаторный микрофон находится достаточно близко к источнику звука, возникает усиление нижних частот. Звук становится теплее, бархатнее, очень интимным. Перейдя на цифровую связь, мы утратили саму возможность играть с этим техническим нюансом. Поскольку работает алгоритм, который пытается извлечь полезную, на его взгляд, информацию, мы теряем все «неполезные» параданные, которые делали общение по телефону богаче. То есть все детали речи, движение ближе или дальше к микрофону, которые, например, использовались в «сексе по телефону», исчезли. Сейчас шепотом фактически невозможно что-то сказать в трубку, «что-то» просто превратится в более или менее битый сигнал.

Круковски анализирует изменения и также обсуждает с гостями, как со всем этим можно работать. Я помню, что буквально позавчера читал, что запустилось интернет-радио, где плейлисты подбирают ведущие, а не алгоритмы. Когда ты слушаешь Spotify, ты слушаешь свое уникальное алгоритмизированное пространство, миллион человек слушает Spotify — это миллион разных акустических комнат. А тут интернет-радио пытается вернуть тебя в эпоху солидарного звука.

Эту книгу можно легко обвинить в ностальгии, в эскапистской реакции на происходящее. Но мне она показалась довольно взвешенной. Автор не впадает в банальную категоризацию «было хорошо, а стало плохо», он просто фиксирует перемены и возникающие в связи с ними эффекты.

Это книга о призрачности звука как медиума и о том, чем он отличается от визуального медиума. Мне показалось особенно интересной в книге та часть, где музыкант и теоретик Туп пытается понять, как звучал мир до изобретения звукозаписи; его наблюдения буквально повлияли на мою творческую практику.

У нас нет прямых источников о звучании мира, но есть источники косвенные — литература, живопись. Идея Тупа: из литературы и живописи мы можем извлечь, как люди слышали мир. В своем анализе он обращается к относительно поздним явлениям — от поздней ренессансной живописи до литературы XIX века.

Под влиянием его наблюдений в Национальном художественном музее Киева мы c композитором Алексеем Шмураком сделали звуковую инсталляцию, которая воссоздает звучание времени по пейзажам художников XIX века. Получилось круто: когда ты не просто смотришь на картину, а ее слушаешь, иерархия визуальных образов полностью меняется.

Пример: на картине Сергея Светославского «Паром на Днепре», (ок. 1910) изображен огромный паром, но он практически не звучит, течение реки его глушит. Зато маленькие чайки, изображенные одним мазком, кажутся оглушительными, их резкие голоса все перекрикивают. Получается: если взглянуть на эту картину с точки зрения звука, то первое, что тебе льется в уши, — это чайки, а не огромная махина; визуальное восприятие приоритезирует образы совсем иначе.

Название Sinister Resonance отсылает также к тому, что звук в целом опасен. Звуком у нас проще всего вызывать тревогу. Есть психоэволюционистские догадки: для наших предков было важнее услышать естественных врагов, кошачьих, прежде, чем увидеть (увидеть — уже поздно). Вероятно, поэтому звук способен быстро и эффективно рождать сильнейшие переживания, такие, на которые не способен визуальный медиум. Упомянутый выше Мартин Дотри в связи с этим говорит о политике звука: характер звучания территории способен дать о ней гораздо больше быстрой информации, чем пристальное всматривание.

«Зловещий резонас» — это и о том, что звук крайне насильственный медиум. Мы можем закрыть глаза, но мы не можем закрыть уши, мы не можем целиком оградиться. Часто звуки издают призраки; мы слышим их, но не всегда можем локализировать. Как в поговорке: слышу звон, да не знаю, где он. То же самое с картиной в галерее: мы видим картину здесь, но, когда мы слышим музыку и не видим объекта, который ее издает, нам очень трудно сказать, где и что находится. Это придает звуку призрачность, и, кстати говоря, такие музыкальные проекты, как «Солнечная соль» или «Оцепеневшие», активно используют эту особенность.

На «Горьком» на эту книгу была рецензия. Если говорить коротко, то речь о историко-теоретическом исследовании музыковеда Марка Эвана Бондса. Термин «абсолютная музыка» принадлежит Вагнеру, хотя дебаты о сущности вопроса — какой должна или не должна быть музыка — велись немецкими романтиками еще в XVIII веке.

О чем же речь? Абсолютная музыка — это музыка без экстрамузыкальных отсылок, то есть музыка-в-себе. Идеальный пример — произведения среднего периода Шёнберга. Это музыка, которая не прочерчивает связей ни с каким другим материалом, то есть не базируется на тексте, не «намекает» на образы. Более ранние примеры абсолютной музыки — почти вся классика, я имею в виду то, что было после барокко и до романтизма, до Бетховена. Такая музыка часто называется по своей форме — например, Симфония № 1. Это сущностный признак: ее содержанием является ее форма.

Антоним абсолютной музыки — это музыка программная, в которой есть что-то еще, кроме ее формы. Идеальный пример — «Фантастическая симфония» Берлиоза или «Весна священная» Стравинского, хотя это вообще балет. «Просветленная ночь» Шёнберга — это тоже, как ни смешно, программная музыка, хотя композитор потом пытался изо всех сил откреститься от программности. То есть его не смущало, что он сочинил позднеромантическое произведение, но его очень волновало, что он написал программную музыку на конкретную поэму, которая к тому же чудесно ложится на каждую строфу.

Зачем разбираться в столь отвлеченном музыковедческом труде? Для того чтобы лучше понимать, что ты делаешь, даже если перед тобой не стоит схожим образом сформулированных проблем. Конечно, звук всегда производит образ. Эта трудность оказалась непреодолимой для того же Пьера Шеффера и конкретной музыки: как бы ты ни отделял звук от источника, как бы ты его ни видоизменял, он всегда будет что-то напоминать. Но, как я понимаю, сейчас сторонники абсолютной музыки не видят в этом проблему. Для них скорее важно, чтобы композитор не совершал отсылок к чему-то еще. Да, у слушателя будут возникать ассоциации — главное, чтобы эти ассоциации автор сам не готовил и не «подстегивал».

Меня такой подход абсолютно не устраивает. Был период, когда я пытался писать музыку, которая бы не отсылала ни к чему. Но со временем я пришел к тому, что это невозможно. Кроме того, это меня ограничивает, то есть я не могу говорить о вещах, о которых мне хочется сказать.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: