Афганские музыканты, подвергавшиеся преследованиям талибов, опасаются того, что будет дальше

Не так страшна смерть, как жизнь с талибами*. Кто готов сбежать из Афганистана любой ценой

Тысячи афганцев пытались и пытаются покинуть страну после того, как власть перешла в руки «Талибана»* (запрещен в РФ). Некоторые пошли на крайние меры: зацепились за шасси, улетающего американского самолета, но в итоге упали и разбились насмерть. Среди таких отчаянных был семнадцатилетний футболист, врач обремененный долгами, и другие. О том, почему люди настолько боятся оставаться в Афганистане, — в материале «360».

Стоило талибам* захватить власть в стране, как тысячи афганцев устремились к аэропорту Кабула, чтобы попасть на самолеты, вывозящие американских военнослужащих. Там началась страшнейшая давка, люди пытались помешать самолетам взлететь, а некоторые были готовы взлететь в небо, держась за шасси машины. Позже в Сети появились видео, на которых видно, как люди падали с улетающего американского самолета.

Кто убегает из Афганистана?

Как написало РИА «Новости» в своем Telegram-канале, стали известны личности некоторых из них. В числе погибших оказались обремененный долгами врач и игрок национальной молодежной футбольной команды.

Стало известно, что 17-летний афганский футболист Заки Анвари погиб, схватившись за отсек шасси транспортного самолета ВВС США С-17А несколько дней назад. Личность смогли установить после того, как останки юноши были найдены в отсеке.

Среди тех, кто пытался сбежать в тот день, была и 22-летняя афганская студентка Аиша Ахмад. Она рассказывала о дикой давке в аэропорту и мыслях о том, что она умрет во время попытки побега. По словам Ахмад, многие люди были без паспортов. Все просто хотели одного — улететь.

Происходящее напоминало судный день. Люди толкали друг друга, полиция никому не давала пройти, а дети и женщины валялись на земле. Многие семьи настолько отчаялись, что пытались всучить в руки военных и других улетающих своих детей. Они надеялись на то, что хотя бы маленького ребенка возьмут на борт.

«В какой-то момент я подумала, что это конец и я умру», — процитировал Вusinеss Insidеr студентку.

Ей не удалось вылететь из страны, и что делать дальше, она не знает. Ахмад сомневается, что при талибах* сможет закончить свою учебу в университете.

Зато эвакуироваться удалось популярной поп-звезде Ариане Сайед. Она вылетела из страны вместе со своим мужем продюсером Хасибом Сайедом. Об этом стало известно из ее поста в Instagram. После двух «незабываемых ночей» певица смогла добраться до Катара, откуда потом вылетела в Стамбул. Улетала певица на полу американского самолета вместе с сотней других беженцев.

Почему люди боятся?

Сейчас из Афганистана пытаются сбежать все: мужчины, женщины и дети. Богатые и бедные слои населения слились воедино в попытке избежать жизни под властью талибов*. Несмотря на то, что новое правительство обещало не применять репрессии к кому-либо, люди этому не верят. Все прекрасно понимают, что жизнь уже никогда не будет прежней, а людей, сотрудничавших с Западом, обязательно накажут.

В СМИ уже появляются рассказы о том, как представителям предыдущего правительства, англоязычным волонтерам и другим просвещенным людям начали поступать угрозы. Каждый опасается за свою жизнь.

Директор Центра европейской информации и доцент МГИМО Николай Топорнин заявил, что в первую очередь репрессиям и давлению подвергнутся те, кто сотрудничал с бывшей демократической властью и американцами. Люди, которые боролись с талибами*, участвовали в вооруженных столкновениях и были членами афганской армии, тоже попадут под прицел. В Кандагаре талибы* уже успели публично казнить четырех командиров Национальной армии.

Одними из главных жертв репрессий станут женщины. Их серьезно ограничат в правах и, вероятно, начнут забирать в рабство. По мнению Топорнина, речь идет о 12-летних девочках, которых талибы* начнут брать себе в жены или наложницы. Женщин уже принудили носить паранджу, а многие из них боятся выйти из дома, ожидая расправы.

Согласно отчету Организации Объединенных Наций, в первой половине 2021 года в Афганистане было убито и ранено больше женщин и детей, чем за первые шесть месяцев любого года начиная с 2009-го.

Экс-капитан женской сборной Афганистана по футболу Халида Попал уже посоветовала всем афганским спортсменкам поскорее сжечь свою форму и убрать из социальных сетей любые намеки на свои спортивные занятия. Это единственное, что может помочь им обезопасить себя.

Ранее афганская женщина рассказала The Guardian, что ей и всем ее знакомым пришлось в срочном порядке прятать все свои документы, свидетельствующие о получении образования и окончании университета. Так афганки пытаются уберечь себя от нападений талибов*.

Впрочем, «Талибан»* не будет положительно настроен к любым образованным афганцам. По предположениям Топорнина, все, кто учился в университетах, проживал заграницей и в целом понимает, что происходящее — это не норма, испытают на себе давление.

Он отметил, что у людей нет шансов ужиться с новой властью. Даже если они начнут ходить на работу, страх будет преследовать их повсюду. Им придется следить за каждым своим словом и одеваться определенным образом.

«Не зря люди штурмовали самолеты и пытались выехать любым способом. Они понимали, что у них уже нет будущего в этой стране. Спасались как могли», — подчеркнул собеседник «360».

Кто не стал убегать?

И пока большинство людей, включая бывшего президента Афганистана, пытаются убежать из страны, есть те, кто добровольно остается. Одной из таких стала 40-летняя Салима Мазари.

Она была губернатором округа Чаркинт на севере Афганистана с 2019 года. Женщина вербовала и тренировала местных жителей для борьбы с талибами*. Около 600 человек, включая фермеров, пастухов и рабочих, присоединились к ней.

Когда «Талибан»* захватил власть над страной, Мазари не стала никуда бежать и осталась в своем округе. Как сообщила Times of India, 19 августа, талибы* взяли ее в плен. Дальнейшая ее судьба пока не известна.

Еще одной женщиной, оставшейся в стране, стала Зафари Гафари. Она самый молодой мэр Афганистана. Гафари возглавляла Майданшахр с 2018 года. За это время она успела пережить несколько покушений на жизнь, а ее отца в конце 2020 года убили в Кабуле. Гафари уверена — это сделали талибы*. И она не сомневается, что вскоре тоже умрет от их рук.

«Я сижу здесь и жду их прихода. Некому помочь мне или моей семье. Я просто сижу с ними и с мужем. И они придут за такими людьми, как я, и убьют меня. Я не могу бросить свою семью. Да и куда бы я пошла?» — процитировало ее NPR.

Гафари долгое время отстаивала права женщин в Афганистане, ведя собственное радиошоу и основав организацию, деятельность которой направлена на расширение экономических прав и возможностей женщин.

Третьим политиком, отказавшимся бежать, стала бывший второй вице-спикер парламента Фавзия Куфи. Около года назад она уже пережила нападение боевиков. Тогда она возвращалась из поездки в северную провинцию Парван со своей сестрой Марьям. Талибы* попытались убить ее, но смогли лишь ранить в руку.

Куфи была одной из немногих женщин, которые в прошлом году представляли афганское правительство на мирных переговорах с талибами*. Она заявляла, что мирный процесс зависит от участия афганских женщин. Недавно Куфи также подчеркнула, что если бы США выводили войска медленнее, то у Афганистана был бы шанс избежать сегодняшних событий.

«Я могу только оставаться здесь и сражаться за эту страну, за женщин и за мужчин», — объяснила свое решение остаться Куфи.

Она сказала, что продолжит выступать против нарушений прав человека, хотя ее жизнь и жизнь других женщин находятся под угрозой. Куфи также планирует помочь как можно большему количеству женщин и детей с предметами первой необходимости, такими как еда, одежда, гигиенические средства и мыло.

*«Талибан» — запрещенная в России террористическая организация.

Афганские музыканты, подвергавшиеся преследованиям талибов, опасаются того, что будет дальше

Фото: Александра Ковальская / Медиазона

Исламская республика Афганистан перестала существовать два месяца назад. Черно-красно-зеленые флаги теперь заменены на белые флаги «Талибана». Если верить западной прессе, с приходом талибов в стране настало время запретов, а жизнь в столице замерла. По просьбе «Медиазоны» журналистка Александра Ковальская рассказывает, как живет Кабул сейчас и что о смене власти в стране думают местные жители и сами талибы.

Запретить нельзя разрешить

Мы въезжаем в Кабул на закате, преодолев за двенадцать часов пути около 400 километров от Мазари-Шарифа . На въезде теперь стоят блокпосты «Талибана». Постовые заглядывают в окно автомобиля, несколько секунд рассматривают пассажиров, в крайнем случае проверяют багажник и пропускают в город. Кажется, документы больше никого не интересуют. У талиба, который проверяет нашу машину, волосы до плеч, а глаза подведены сурьмой.

В центре Кабула светятся окна кафе и ресторанов, хотя посетителей в них почти нет: большая часть тех, кто мог себе это позволить, покинули страну. В парикмахерских, несмотря на запрет, подстригают бороды местные модники, и встретить молодых людей в футболках и джинсах в городе тоже пока еще возможно.

Фото: Александра Ковальская / Медиазона

На улицах столько же женщин, сколько было раньше, и их одежда не изменилась. Они смеются, прогуливаются под руку с подругами, торгуются с продавцами над тележками овощей. Правда, некоторые теперь закрывают лица масками — может быть, просто потому, что в Кабуле пыльно. По сути, за те два месяца, что у власти находятся исламисты, ни одно предписание, в том числе касающееся прав женщин или одежды, пока не обрело статус закона, а потому не требует обязательного исполнения.

Читайте также  Интервью СМЕХ: о чем думают музыканты-провокаторы?

На одной из кабульских улиц девочка лет десяти в красном платье и косой через плечо играет со сверстниками. У одного из мальчишек в руках воздушный змей — 20 лет назад их запускать не разрешалось. Правда, в городе не слышно музыки, но, судя по рассказам, на свадьбах она до сих пор звучит, а талибы приходят туда потанцевать.

Время запретов пока не наступило.

«Разве мы террористы?»

Впрочем, нельзя сказать, что Кабул совсем не изменился. Талибы, которых раньше можно было увидеть только на фото, теперь ходят по улицам с неизменным автоматом за плечом или патрулируют районы на джипах, принадлежавших раньше правительственным силам. Складывается впечатление, что многим боевикам в Кабуле до сих пор неуютно — возможно, они попали в город впервые в жизни.

Талибов тысячи и тысячи. Большинство из них молоды, не старше 25 лет, некоторые не умеют читать и не знают других языков, кроме пушту, и никогда не видели вблизи женщин, кроме своих матерей, жен и сестер. Впрочем, бывают исключения.

Фото: Александра Ковальская / Медиазона

В центральной части Кабула — холм Вазир Акбар Хана. На нем цветут розы и стоит без воды построенный Советским Союзом бассейн. У подножия холма расположился дипломатический квартал с посольствами западных стран; теперь они закрыты. Сейчас на возвышенности базируется батальон «Бадри» — элитное подразделение спецназа «Талибана». Бумаги на входе проверяет юноша в очках с тонкой золотой оправой, представившийся как Ахмад.

— Добро пожаловать, мы всегда рады иностранным журналистам, которые приезжают в нашу страну. Не нужно нас хвалить, пишите только правду! — он говорит по-английски бегло, с хорошим произношением. — Вы бывали в Афганистане раньше, до нашей победы?

«Наша победа» — так все без исключения талибы называют события 15 августа, когда их отряды без боя вошли в Кабул.

За чаем, без которого не обходится ни один разговор, Ахмад рассказывает о себе: ему 18 лет, он принимал участие в конкурсах чтецов Корана, считает ислам лучшей религией в мире и мечтает стать врачом.

— Сейчас, когда мы прогнали оккупантов, мы установим дружественные отношения со всеми странами. Скажите, ваши представления о нас совпали с реальностью? Нет? Ну вот видите. На нас много клевещут. Западная пропаганда делает все возможное, чтобы нас очернить.

Он повторяет сказанное на пушту, и его сослуживцы согласно кивают головами.

— Разве мы террористы? — вступает в разговор чернобородый талиб постарше. — Представьте, не дай бог, конечно, что в вашу страну пришли захватчики. Вы стали бы бороться с ними, верно? Почему, если за свободу борется христианин, то он герой, а если мусульманин, то он террорист? Вам это не кажется несправедливым? Мы двадцать лет боролись за свободу.

Я осторожно напоминаю, что за 20 лет войны погибло множество мирных жителей.

Фото: Александра Ковальская / Медиазона

— На войне без жертв не обойтись. Зато сейчас мы всех простили. Даже тех, кто сотрудничал с американскими оккупантами, — отмечает талиб.

— Но многие афганцы по-прежнему не доверяют вам и хотят уехать.

— Они просто недальновидны, — отвечает Ахмад. — Рано или поздно афганцы поймут, что все мы — братья, все мы — мусульмане. И мы принесли мир, понимаете? Мир.

Мечты о Франции

Официально эвакуация из кабульского аэропорта завершилась 1 сентября — талибы, вошедшие в Кабул 15 августа, дали странам НАТО две недели. Падение Кабула во многом походило на падение Сайгона в 1975 году: десятки тысяч перепуганных людей видели единственное спасение в том, чтобы покинуть страну. Многие мечтают об этом и сейчас. Увидев иностранца, подходят с неизменной просьбой: «Помогите мне выбраться отсюда».

Фото: Александра Ковальская / Медиазона

В парке Шахре-Нау разбиты палатки, где живут беженцы из провинции Баглан , два-три десятка семей. Женщина в белом платке — на вид ей лет 60 — рассказывает, почему им пришлось бежать:

— Мы работали вместе с Биби Кафтар , я и еще несколько моих родственниц. Мы всегда защищали наши права, как могли. Потом пришли талибы и отобрали наши дома. Теперь угрожают, что убьют нас. Мы хотели уехать в августе, но на самолет попасть не получилось. Мой сын ушел пешком в Турцию. А вы чем здесь занимаетесь? Вы можете нам помочь? А, вы журналист. Может быть, все-таки поможете?

В тот же день со мной заговаривает высокий седой человек в длинной рубахе и шароварах. Он прогуливался снаружи, наблюдал через стекло и терпеливо ждал, пока я выйду из кафе.

Фото: Александра Ковальская / Медиазона

— Добрый день. Вы иностранка? Чем вы занимаетесь? Понимаю. Вы не знаете, как мне попасть во Францию? Нет? Жаль. Извините, — говорит он и уходит, прижимая к груди папку, где, должно быть, лежат его документы.

Возле зоопарка под цветным зонтиком устроился торговец соком — юноша в красных жилетке и кепке. Улыбаясь, он наливает в стакан абрикосовый сок, но от денег отказывается. Потом закатывает рукав и показывает шрам.

— Вот посмотрите, в меня стреляли талибы. Когда-нибудь они вернутся и убьют меня, я знаю. У меня брат служил в полиции, ему пришлось бежать, а теперь они доберутся до меня. Вы можете мне помочь? — спрашивает он и, не дожидаясь ответа, пишет на обрывке бумаги свое имя и номер телефона.

Несколько десятков таких номеров набирается за неделю у любого иностранного журналиста, работающего в Кабуле. Никогда не знаешь, что стоит за желанием покинуть Афганистан: настоящая угроза или надежда на лучшую жизнь на Западе.

Никто не знает, что дальше

Как бы странно это ни звучало, но с приходом талибов жизнь иностранца в Кабуле стала гораздо проще: бумажные вопросы, которые во времена республики требовали времени и денег, сейчас решаются бесплатно за полчаса, а по улицам можно ходить пешком, ничего не опасаясь. После того, как «Талибан» казнил четырех похитителей в Герате, уровень преступности в стране существенно снизился.

Фото: Александра Ковальская / Медиазона

Впрочем, для местных плюсы уравновешиваются не менее серьезными минусами: Афганистану грозит экономический кризис, цены на продукты и бензин растут. Новое правительство призывает госслужащих выйти на работу, но где оно планирует взять деньги на зарплаты, пока никто не знает.

Реза, бывший гид, грустно кивает, слушая мои соображения. Реза — хазареец, представитель третьей по величине этнической группы Афганистана, которая слишком сильно отличается от остальных. 20 лет назад хазарейцы, азиаты по внешности и шииты по вероисповеданию, серьезно пострадали из-за «этнических чисток» талибов, и сейчас смотрят в будущее без оптимизма.

Неприязненное отношение к хазарейцам сохраняется у талибов и сейчас. На прошлой неделе в одном из министерств ждали своей очереди на интервью с чиновником-талибом два хазарейца — журналист и оператор. Они вполголоса поделились со мной своими опасениями: «Что дальше — неизвестно, но талибы никогда не относились к нам, как к равным, и никогда не будут. И теперь мы ждем, когда они покажут свое истинное лицо. Честно говоря, нам иногда бывает страшно». Во время обеда чиновник, человек образованный и обаятельный, пригласил иностранных репортеров присоединиться к нему, а хазарейцев оставил за дверью в приемной.

Мы с Резой сидим в кабульском аэропорту, откуда впервые за долгое время улетает эвакуационный рейс. На вопрос о том, легко ли ему ладить с талибами, хазареец отвечает:

— Пока не жалуюсь, как-то удается договариваться. Но никогда не знаешь, чего от них ждать. Они на днях побили моего друга за то, что он разговаривал по телефону со своей невестой. Отобрали телефон, услышали в трубке женский голос и стали бить — мол, запрещено разговаривать с женщинами. Если выйти после девяти вечера, тоже могут быть неприятности.

— Но в городе нет комендантского часа.

— В наших кварталах есть.

Фото: Александра Ковальская / Медиазона

И все же, несмотря на то, что талибское правительство не признано, несмотря на взрывы в шиитских мечетях и слухи о боях с «Исламским государством», несмотря на рост цен и нехватку денег, несмотря на приближающуюся зиму и частые перебои с электричеством, Кабул кажется удивительно спокойным.

«Талибан» и жители Кабула будто заключили негласный договор: первые закрывают глаза на нарушение своих предписаний, вторые — на бытовые трудности. Это шаткое равновесие может быть легко нарушено в любой момент, но пока что страна и город переживают, возможно, самый мирный период своей истории за последние сорок лет. Пока — ключевое слово, без которого не обходится ни один разговор о современном Афганистане.

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов

Талибы вернулись. Что теперь будет с Афганистаном?

Спустя 20 лет талибы (движение «Талибан» признано в России террористическим) вновь захватили Афганистан. В прошлый раз им удалось продержаться у власти пять лет — с 1996 по 2001 год — до начала военной операции США. Как другие государства отреагировали на возвращение «Талибана»? И что ждет саму страну? RTVI постарался найти ответы.

Читайте также  Музыкальный стиль new wave новая волна английской и американской культуры

Чуть больше месяца назад американцы объявили о выводе 90% своего военного контингента из Афганистана. Наступление талибов не заставило себя ждать. Они легко захватывали город за городом, некоторые из которых сдавались вообще без боя. Для многих столь стремительное продвижение талибов стало неожиданностью.

В воскресенье, 15 августа, когда было объявлено о том, что президент Ашраф Гани бежал из страны, а талибы зашли в столицу, интернет заполнили видео из кабульского аэропорта. Люди в панике пытались покинуть страну. Многие взбирались за уже взлетающие самолеты, цеплялись за шасси. Вслед за этим начали распространяться еще более страшные видео, на которых можно разглядеть, как люди срываются с уже взлетевших самолетов.

Сами талибы в этих условиях пытаются показать гражданам, что им не о чем беспокоиться: «Талибан», заверяют члены движения, будет поддерживать безопасность в Кабуле. «Слава богу, война окончена», – заявил представитель движения Мохаммед Наим. В ближайшее время, по его словам, «Талибан» приступит к формированию правительства. Наим призвал все страны и объединения сесть вместе с талибами за стол переговоров для решения любого насущного вопроса. Представитель движения пообещал, что передача власти будет мирной и что «Талибан» не будет править страной в изоляции.

Как отреагировали другие страны?

Захват талибами власти в Афганистане встревожил все мировое сообщество. В последние сутки министр иностранных дел Пакистана Шах Мехмуд Куреши опубликовал в «твиттере» более десятка постов. «Необходимо, чтобы мы тесно координировали наши дальнейшие шаги на благо Афганистана и региона. Налицо явное международное сближение в поддержку процесса мира и примирения, и для лидеров Афганистана крайне важно объединиться для инклюзивного и всеобъемлющего политического урегулирования», — написал Шах Мехмуд Куреши в одном из твитов. Глава пакистанского МИДа сообщил, что Исламабад «оказывает полное содействие иностранным посольствам, международным организациям и СМИ для временного перемещения и репатриации сотрудников».

Катар призвал членов движения к мирной передаче власти и к немедленному прекращению огня на всей территории республики. Доха требует найти пути к политическому урегулированию кризиса, которое будет подразумевать участие всех сторон конфликта с целью достижения безопасности и стабильности в стране.

Джо Байден дал понять, что не жалеет о выводе американских войск несмотря на то, что именно после вывода армии США талибы начали активно захватывать территории Афганистана. «Еще один год или пять лет военного присутствия США ничего бы не изменили, если афганские военные не смогут или не захотят удержать свою страну. И бесконечное американское присутствие в центре гражданского конфликта в другой стране было для меня неприемлемо», – заявил глава Белого дома.

Недавно избранный президент Ирана Эбрахим Раиси назвал Иран «братской страной» для Афганистана и призвал афганцев к «национальному примирению». Официальное информационное агентство IRNA передало обещание Раиси поддерживать усилия по восстановлению стабильности в Афганистане. Иранский президент подчеркнул, что для Тегерана это первоочередная задача. Вывод американских войск, по мнению Раиси, был военным провалом, который теперь должен превратиться в возможность для восстановления жизни, безопасности и стабильного мира в Афганистане.

В КНР заявили, что Пекин готов развивать с «Талибаном» дружеские отношения. «Китай уважает право афганского народа самостоятельно определять свою судьбу и готов и дальше развивать. дружеские отношения, отношения сотрудничества с Афганистаном», — заявила журналистам официальный представитель министерства иностранных дел Хуа Чуньин.

Спецпредставитель президента России по Афганистану Замир Кабулов признался, что для Москвы захват афганской столицы стал неожиданностью. «Мы исходили из того понимания, что афганская армия, какая бы она ни была, все-таки будет еще какое-то время оказывать сопротивление. Но, видимо, мы были слишком оптимистичны в оценке качества подготовленных американцами и натовцами вооруженных сил. Они все побросали при первом выстреле».

В Москве заявили, что сейчас российское посольство в Афганистане находится под охраной талибов. По словам Кабулова, договоренности относительно безопасности дипмиссии и безопасности российских союзников в Центральной Азии пока выполняются.

«Если сравнивать договороспособность коллег и партнеров, то талибы мне давно показались гораздо более договороспособными, чем марионеточное кабульское правительство», — заявил спецпредставитель президента РФ по Афганистану.

«Талибы знают только одну форму существования — войну»

Политолог, эксперт Российского совета по международным делам Кирилл Семенов в разговоре с RTVI поделился мнением, что для большинства граждан Афганистана — тех, кто живет в небольших городах и в сельской местности — мало что изменится с приходом «Талибана».

«В целом для афганского общества традиционно то, к чему призывает «Талибан». Все будет регулироваться нормами шариата, будут шариатские суды, что и так уже действует в провинции, в отличие от городов, где произошла определенная модернизация».

Собственно, и первые шаги талибов у власти, по мнению Семенова, будут как раз связаны с распространением действия шариатских норм. После формирования правительства (первостепенная для талибов задача) они начнут вносить изменения в уголовный, семейный и гражданский кодекс.

Однако ведущий эксперт Центра изучения современного Афганистана Андрей Серенко смотрит на ситуацию с куда большим беспокойством. Ничего хорошего афганцам ждать не приходится, заявил эксперт в разговоре с RTVI.

«И так было несладко, а теперь ситуация станет еще хуже. Талибы не скрывают своих планов построить жесткую диктатуру — то, что называется Исламским Эмиратом. Понятно, что разговоры об инклюзивном правительстве, которое представляет интересы всех, — смехотворны».

Одна из главных проблем, по мнению Серенко, — это то, что «талибы знают только одну форму существования — войну».

«Как они будут сегодня пытаться решать задачу мирного правительства — это большая загадка для всех. Среди них нет мастеров созидательного труда, выдающихся экономистов, финансистов, промышленников, людей, способных организовать какие-то заслуживающие внимания крупные экономические проекты».

В стране вырастет безработица, а ждать иностранной помощи талибам практически не от кого. Афганистан фактически окажется под протекторатом Пакистана, уверен Андрей Серенко. Но Исламабад, а еще, может быть, Пекин и Москва все равно, как говорит эксперт, не смогут дать талибам столько денег, сколько афганскому правительству давали западные партнеры.

Чтобы добиться помощи от Запада, талибы, вероятно, будут прибегать к шантажу: например, начнут угрожать усилением наркотрафика. Или будут «обменивать» помощь на обещания смягчить политику в отношении женщин. Сейчас талибы говорят, что женщины смогут выходить из дома в одиночестве, без сопровождения мужчин, а еще им разрешат работать и учиться. Но одновременно появляются сообщения о том, как женщинам, работающим в банке, запрещают возвращаться в офис.

Что вообще ждет талибов на мировой арене? Кирилл Семенов уверен, что со временем «Талибан» получит признание со стороны других государств: первыми будут Пакистан, Китай, Иран, Россия, страны Ближнего Востока, потом, может быть, США и Евросоюз. Сейчас талибы пытаются создать более позитивный имидж в глазах иностранцев. Например, несколько дней назад они пообещали устроить амнистию афганским военным. «Если кто-то нападет на вас от имени «Талибана», немедленно сообщите об этом в наш штаб, чтобы он с ним разобрался», — говорилось в заявлении «Талибана».

Правда, на афганских политиков это решение не распространяется. Представитель движения Забихулла Муджахид у себя в «твиттере» написал, что бывшие чиновники «подвергнутся серьезным преследованиям».

Да и в случае с военными все не так просто. Верить талибам нельзя, уверен Серенко, они уже начали нарушать обещания. «Сегодня талибы, боевики ходят по городам страны, в различных уездах, провинциях страны, ищут людей, которые служили в армии, полиции, службе безопасности, пограничной службе, органах юстиции, состояли на госслужбе. Они ищут этих людей, осуществляют прессинг в отношении родственников, требуют выдать их местоположение. Обещаниям того, что талибы никого не тронут, конечно, никто не верит».

«Кто не сбежал, тот прячется» Как афганцы привыкают к новой жизни после победы талибов. Репортаж из Афганистана

Захват власти в Афганистане движением «Талибан» (террористическая организация запрещена в России) вселил страх не только в их идейных противников, но и в простых граждан. В Афганистане у талибов практически не осталось врагов, но новые власти так и не решили, чем занять оставшихся без дела боевиков. Задача эта непростая, потому что за годы вооруженного противостояния единственное, чему научились эти люди, — воевать. Сегодня в Кабуле на каждый район приходится сразу несколько полевых командиров, и каждый из них считает, что именно он главный. При такой концентрации скучающих вооруженных людей контролировать ситуацию становится все сложнее. Тем более, что афганцы еще хорошо помнят, каково жилось при талибах в конце 1990-х. Корреспондент «Ленты.ру» Александра Ковальская проехала от афгано-узбекской границы до Кабула, чтобы выяснить, как живет Афганистан после победы талибов, как простые афганцы приспосабливаются к новой жизни и правда ли, что талибы любят Россию.

Новый мир

На мосту Дружбы расстелены коврики для намаза. Тридцать два года назад через реку Амударью покидали Афганистан советские войска, а сегодня заместитель губернатора провинции Балх молится здесь вместе со своими гостями. Пограничный переход не откроется, пока они не закончат. Перед контрольно-пропускным пунктом (КПП) стоит в ожидании вереница машин, а за решеткой, где начинается территория Афганистана, пьют чай и над чем-то смеются боевики «Талибана». Некоторые напоминают пакистанцев — одежда у них другого покроя, волосы и бороды гораздо длиннее, а паколь — головной убор, известный еще как душманка, — отличается от головных уборов афганских «коллег».

Читайте также  Азиатская альтернативная музыка: кто стоит во главе жанра?

Регулярное авиасообщение между Афганистаном и остальным миром так и не возобновилось, несмотря на неоднократные обещания талибов. Зато появилась возможность проехать по пыльным дорогам и своими глазами увидеть, как живет страна, получившая долгожданный мир после десятилетий гражданской войны.

На узбекской стороне Амударьи пограничники предупреждали, что талибы пропускают далеко не всех, да и то только после долгой проверки. Однако досмотр занимает от силы 15 минут. Боевики, видимо, еще не освоившиеся с новой ролью, заглядывают в багажник, просвечивают чемодан и после нескольких вопросов о цели визита и роде занятий ставят штамп о пересечении границы.

Вопреки стереотипам, мне, единственной женщине и единственной иностранке на переходе Термез — Хайратон, улыбаются и даже помогают поднять багаж на ленту рентгена. Новые хозяева Афганистана непреклонны только в одном — никаких фотографий на пограничном переходе

Седобородый талиб, сидящий у выезда в обнимку с автоматом, машет рукой на прощанье, и наша машина выезжает в государство, которому всего полтора месяца от роду, — Исламский Эмират Афганистан.

Дорога до Мазари-Шарифа, административного центра провинции Балх, напоминает кадры из фантастического фильма: до самого горизонта тянется выжженная солнцем пыльная земля, где изредка попадаются пустые дома и заброшенные военные базы. Машин и людей в этом мире почти нет, только в получасе от города встречаются одинокие фигуры — мужчины, собирающие металлолом, и дети, просящие милостыню.

«А ведь сегодня суббота, это как у вас понедельник», — говорит мой водитель. На вопрос о том, куда все делись, пожимает плечами: «Сбежали. Когда талибы взяли Кабул, люди кинулись к границе и в аэропорт. Много людей, десятки тысяч. Не удивляйтесь, что сейчас так пусто — кто не сбежал, тот прячется, особенно если служил в армии или полиции. Говорят, что талибы за это будут казнить».

Чай, голуби и палец на курке

Мазари-Шариф — город небольшой. В центре знаменитая Голубая мечеть, где, по легенде, похоронен шиитский святой имам Али и где живут сотни белых голубей. Вокруг базар, жилые кварталы и несколько дипломатических представительств, которые сейчас закрыты.

В отделении офиса информации и культуры опять приходится подождать. Причина та же: начальник, который выдает иностранной прессе разрешение на работу, читает намаз. В его пустом кабинете красуется белый флаг «Талибана», а остальная обстановка — стол, книжные шкафы и кожаные диваны — явно перешла по наследству от бывших хозяев.

Первым делом нам предлагают чай, это непреложный закон афганского гостеприимства. Получение нужной бумаги, как и досмотр на границе, занимает не больше 15 минут, а вместе с разрешением мне выдают двух охранников, которые будут сопровождать меня в прогулках по городу. Их присутствие объясняют так: безопасность гостей превыше всего.

Материалы по теме

«Все помнят, что они творили в 1990-х»

«Талибы победили — мы обязаны это признать»

«Мы продолжим двигаться вперед»

Один из сотрудников службы информации на хорошем английском предлагает помочь мне с фото. Я пытаюсь пошутить о том, что в Москве никто не поверит в такое дружелюбие «Талибана».
— Я не талиб, — отвечает мой собеседник. — Я работал здесь при Ашрафе Гани (действующий президент Афганистана, покинувший страну после переворота, — прим. «Ленты.ру»), а теперь продолжаю уже при новом правительстве. Для меня ничего не изменилось.
— И вы не боитесь?
Он с улыбкой пожимает плечами.
— Нет. Теперь мои начальники не хуже, чем были раньше.

Во дворе мечети, по мрамору, отполированному за века до зеркального блеска, прогуливаются десятки боевиков. Есть те, кому на вид 15-16 лет. Мне тут же поясняют, что эти подростки никогда не принимали участия в войне, а здесь просто присматривают за оружием своих старших братьев, пока те молятся. Приходится верить на слово. Многие позируют для фото, держа палец на курке автомата, и в шутку наводят оружие друг на друга. Начиная с 15 августа в Афганистане произошло немало несчастных случаев из-за неосторожного обращения с оружием, но никакой статистикой, конечно, никто не занимался.

За те полчаса, что я провела за осмотром мечети, ко мне подошли познакомиться все местные руководители, включая начальника службы безопасности. Экскурсия заканчивается неизбежным чаепитием и импровизированным интервью: меня просят задавать вопросы, таким случаем нельзя не воспользоваться. Отвечают в основном талибы постарше и повыше рангом. Меня предупреждали, что с рядовыми беседовать не стоит, потому что они «недостаточно информированы». Разговор получается вежливым и уклончивым.

— Разве вам не запрещено разговаривать с женщиной, которая к тому же не закрывает лицо?
— Вы гость, разве можно обидеть гостя? — отвечают мне вопросом на вопрос. — Закрывать лицо или нет — личный выбор. Мы не можем на этом настаивать.
— Но пару недель назад западные журналистки рассказывали следующее: командиры «Талибана» отказываются с ними говорить, потому что они не носят хиджаб…
— Разве должностное лицо в любой другой стране не может отказаться с кем-то говорить? Таких людей везде хватает. Кто сказал, что мы ограничиваем права женщин? Они могут вернуться на работу, когда захотят. Могут вернуться в школы, когда обстановка нормализуется. Даже в местном аэропорту работают женщины, можете сами посмотреть.

Если хотя бы половина того, о чем мне говорили, правда, то ситуация в Афганистане переменилась к лучшему. Но верят в это не все: гостиницы в Мазари-Шарифе переполнены теми, кто надеется покинуть страну, как только возобновятся пассажирские рейсы

Двенадцать часов без приключений

Пару месяцев назад и речи не могло быть о том, чтобы проехать от северной границы до Кабула — вдоль дороги шли бои локального значения между талибами и правительственными войсками. Однако теперь дорога практически безопасна, а на обочине идет мирная жизнь.

Мы выезжаем из Мазари-Шарифа в пять утра и добираемся до Кабула в пять вечера. Главной трудностью за все это время становятся ремонтные работы и пробки на перевале Саланг. Сам факт того, что теперь на Саланге что-то чинят, кажется довольно обнадеживающим, а рабочие в ярких жилетах и экскаваторы — это не то, что обычно можно увидеть в афганских сводках.

На въезде и выезде из городов и на перекрестках стоят блокпосты «Талибана» — десяток боевиков и белое знамя. Машины замедляют ход, и молодые люди с длинными бородами и автоматами Калашникова наперевес спрашивают у водителей, откуда и куда они направляются. На этом проверка обычно заканчивается, а если в автомобиле есть женщина, то его пропускают без вопросов. То же повторялось и позже, уже в Кабуле: меня просили пересесть на переднее сиденье, чтобы как можно скорее проехать чекпойнт. «Ты — наш паспорт», — шутили мои афганские помощники.

У постов припаркованы мотоциклы и джипы, которые пару месяцев назад принадлежали Национальной армии Афганистана. Теперь они перекрашены из защитного цвета в белый, а на боку вместо афганского триколора появилась эмблема эмирата

Один из таких внедорожников, украшенный искусственными цветами, обгоняет нас в районе Чарикара. Из установленных на крыше колонок звучат суры на арабском. В провинции Баглан пейзаж становится почти идиллическим — на полях собирают урожай и сгребают в стога сено. Однако меня предупреждают, что приближаться к местным жителям и фотографировать их не стоит.
— Почему?
— У дороги могут быть мины. А еще у многих в этих местах погибли родственники от рук американцев. Сложно сказать, как люди отреагируют на появление человека с Запада.

Эти предупреждения, как и двухметровая воронка на дороге, где на мине подорвался армейский джип, разрушенный полицейский участок, сгоревшие полицейские машины, сложенные друг на друга, напоминают о войне. И все же за двенадцать часов пути трудно поверить, что Афганистан воевал всего полтора месяца назад. Впрочем, эта страна всегда умела возрождаться из пепла.

«Россия — хорошо!»

На закате мы въезжаем в Кабул. Казалось, что после паники, охватившей город с приходом талибов, после бегства президента и того ада, что развернулся в кабульском аэропорту, после месяца неуверенности и страха Кабул должен был измениться до неузнаваемости, но нет.

Афганская столица осталась такой же, какой я видела ее полгода назад: та же суета, те же дорожные пробки, те же воздушные змеи в небе. Талибы, одетые в армейскую форму, зачастую неотличимы от правительственных солдат, стоявших здесь до них

Впрочем, возможно, что в нынешней армии и полиции немало тех, кто был там при Ашрафе Гани, — «Талибан» пригласил их вернуться на службу.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: