Полная дискография Velvet Underground выйдет к юбилею группы

VELVET UNDERGROUND

«Velvet Underground» за свою непродолжительную карьеру не имели коммерческого успеха, но зато оказали большое влияние на будущее поколение альтернативщиков, скрестив энергию рока с авангардистскими устремлениями. Лишь после распада команды ее творчество было оценено по достоинству, и многие стали называть «Velvets» одним из наиболее интересных актов, порожденных шестидесятыми. Прообраз группы, в оригинале именовавшейся «Primitives», появился в 1964 году, когда объединили свои силы работавший на «Pickwick Records» гитарист Лу Рид и прибывший в Нью-Йорк с берегов туманного Альбиона и имеющий за плечами классическое образование Джон Кэйл. Последний из них хотел заниматься серьезной музыкой, но его также привлекали и всякие звуковые эксперименты, и именно этот факт сыграл решающую роль в сближении Рида и Кэйла. Команда, доукомплектованная с помощью гитариста Стёрлинга Моррисона и ударника Энгуса МакЛиза, опробовала на себе еще пару названий («The Warlocks», «The Falling Spikes»), прежде чем парни остановились на имени «Velvet Underground», позаимствованном из книжки об американском секс-андеграунде.

Первые выступления ансамбля проходили бесплатно, но когда было решено брать за это деньги, Энгус заявил, что «искусство не продается», и ушел. В качестве замены Моррисон привел младшую сестренку одного из своих друзей, Морин «Мо» Такер. Она удачно вписалась в коллектив, поскольку манера ее игры выглядела довольно нетривиально — преимущественно играя стоя, Мо использовала перевернутую бас-бочку, наряду с обычными палочками пускала в ход специальные молоточки, практически не трогала тарелки, а наиболее любимым инструментом у нее был том-том. В то время творчество «Velvet Underground» строилось на жестких риффах, сдобренных метроном-битом Такер, неправильно настроенных, «урчащих» гитарах с вкраплениями кэйловского альта и урбанистических текстах Рида, повествующих о наркотиках, садомазохизме и других «прелестях» большого города.

Все это выглядело малопривлекательно для широкой публики, но зато группу взял под свою опеку лидер тогдашнего поп-арта Энди Уорхол. Он стал менеджером ансамбля, втянул музыкантов в мультимедийный проект «Exploding Plastic Inevitable» и помог организовать контракт с «Verve Records». Уорхол также выступил продюсером дебютного альбома, хотя он лишь пригласил к сотрудничеству немецкую певицу Нико, нарисовал знаменитую «банановую» обложку и профинансировал сессии. Стиль «The Velvet Underground & Nico» варьировался от энергичных треков типа «I’m Waiting For The Man» и «Run Run Run» до унылых «Venus In Furs» и «Heroin» и мягких «Femme Fatale» и «I’ll Be Your Mirror». В целом же саунд держался на отстраненном пении Нико и Рида, авангардистских гитарных экспериментах последнего из них, монотонном альте Кэйла, ритм-энд-блюзовой гитаре Моррисона и примитивной перманентной перкуссии Мо. Из-за коммерческой неформатности выход пластинки неоднократно откладывался, а ее чартовый успех ограничился попаданием в конец второй сотни «Billboard».

Нико так и не смогла вписаться в коллектив и вскоре ушла делать сольную карьеру. Кроме того, Уорхол уже не мог уделять «Velvet Underground» много внимания, и второй альбом записывался без его поддержки. Тем временем на концертах группа старалась играть громче, грубее и зачастую пускалась в длительные импровизации. Все эти нюансы нашли отражение на диске «White Light / White Heat», напичканном под завязку нойзовыми экспериментами, а кульминацией звукового экстрима стал 17-минутный эпический хаос «Sister Ray». Неудивительно, что в чартах этот альбом уступил своему предшественнику, но музыканты были раздосадованы отсутствием интереса со стороны слушательских масс, и в коллективе начались разногласия, проявлявшиеся прежде всего между Лу и Джоном.

Перед записью третьей пластинки ряды «Velvet Underground» покинул Кэйл, а на его месте очутился Даг Юл. Рид сосредоточил бразды правления в своих руках, и бросил команду в совершенно ином направлении, так что лишенный прежней абразивности третий альбом получился чрезвычайно мягким и фолково-пасторальным. К сожалению, публика никак не отреагировала на изменения в саунде, и работа вообще осталась за пределами второй сотни. В 1969 году группа много гастролировала и записала концертный альбом, увидевший свет лишь пять лет спустя. Кроме того, музыканты изрядно потрудились и в студии, но результат тех сессий так и остался невостребованным, поскольку на «Verve Records» затеяли чистку, и «Velvet Underground» остались без контракта. Пристроившись впоследствии на «Atlantic Records», коллектив записал свой самый коммерчески ориентированный альбом. И хотя фамилия Такер присутствовала в выходных данных пластинки, ввиду беременности Мо не участвовала в сессиях «Loaded», и ее функции выполняли другие музыканты. Весь материал, включая два главных хита «Sweet Jane» и «Rock And Roll», принадлежал перу Рида, однако незадолго до релиза командир покинул свою команду.

С уходом Лу и последующим отбытием Моррисона и Такер власть сосредоточилась в руках Дага, под чьим началом был выпущен диск «Squeeze». Впрочем, фанаты «Velvet Underground» не восприняли эту пластинку, на которой Юл попытался сымитировать звучание «Loaded», и впоследствии она зачастую выпадала из официальной дискографии. В том же 1972-м Даг поспешил свернуть проект, а спустя двадцать лет произошло воссоединение классического состава «Velvets». Группа провела европейский тур и выпустила концертник «Live MCMXCIII», но дальше этого дело не двинулось, поскольку вернувшиеся старые дрязги между Ридом и Кэйлом привели к вторичному распаду. Когда в 1996 году «Velvet Underground» были введены в «Зал Славы Рок-н-Ролла», Моррисон уже несколько месяцев лежал в могиле.

Пятый альбом The Velvet Underground, который не The Velvet Underground, а его не помнят и не любят

После записи в 1970 году классического «Loaded» Лу Рид сказал «все пацаны пока» ещё до конца сведения альбома. Вроде как, даже не видел конечный вариант отдельных песен, и воскликнул «не то, что я хотел» (момент спорный, потому что все чет разное говорят и якобы Лу Рид процесс контролировал полностью и знал о конечном продукте, но ему тупо не понравилось).

Как знает история, «Loaded» стал последним и, что иронично, самым успешным на тот момент в коммерческом плане релизом группы. Естественно, часть остальных участников стали колесить по США, снимая сливки. На вокал и лид-гитару встал басист Даг Юл — именно его голос вы слышите на «Candy Says» и половине песен с «Loaded» (хотя они все написаны Ридом). К чести Юла, играли в основном не классический материал. Турне успешным не стало и можно расходиться закончиться, а вот и нет!

Исходя из малочисленных интервьюшек с Дагом Юлом, идея записи нового альбома с названием «Squeeze» принадлежала во многом менеджеру группы (вернее уже её остатка) Стиву Сеснику. Причем из старого состава на пластинке был исключительно Даг Юл. Мотивация басиста непонятна до сих пор, в том числе и самому Юлу. Он говорил, что типо «не знал че делать ну вот ага». Не смотря на то, что сейчас «Squeeze» практически вычеркнут из дискографии коллектива, то тогда в 1973 году он вышел на крупном британском лейбле «Polydor» и записывался в Лондоне. Смешно, что в продюсерах указана «группа The Velvet Underground».

Читайте также  Вася Ложкин нарисовал новый мультипликационный клип для группы Пикник

Если «Squeeze» воспринимать как сольный альбом Дага Юла, каким он по сути и является, то это неплохой эпигон британского рока середины-конца 60-ых, на момент выхода устаревший, но приятный. Конечно, с былым творчеством и близко не стоит, но в нем правда нет ничего ужасного. Это просто не VU.

Что я сразу отметил, так это отличные басовые линии — Юл дело свое знает — и офигенную ритм-секцию. Решив посмотреть, кто настучал, был сильно удивлен. Иэн Пэйс из Deep Purple! Ага! Причем на «Squeeze» его тоже занесло ветром а-ля «почему нет». Забавный факт, Морин Такер, записавшая с вельветами первые три альбома, должна была делать на пятом барабаны, но была уволена Сесником, тем самым избежав огня. О судьбе других музыкантов с альбома ничего неизвестно.

Когда пластинка таки вышла — критика уничтожила её напрочь. То есть там даже пепла не осталось. «Squeeze» били ногами, ломали кости, откусывали носы как раз за то, что он прикрывается именем группы, важность которой уже начали вдуплять. Никто даже не хотел обсудить материал на нем. Очевидно, выйди бы «Squeeze» как сольник Юла, отношение было бы к нему совершенно другое. Наверное даже положительное.

Мнение других участников я найти так и не смог. Скорее всего, остальные ребята, музыкальные карьеры которых сложились куда лучше, тупо его проигнорировали. Но, как факт, когда в девяностых у The Velvet Underground был реюнион тур, Юла в него не пригласили. Поговаривают, что из-за альбома. Хотя уже в 2009 вместе с ним интервью давали.

В итоге, периодически «Squeeze» влетал в «worst» списки, а Даг стал мишенью. Музыкой потом он занимался, но не успешно. Если читать интервьюшки, то прям чувствуется, как у него краснеют уши при упоминании пластинки. И он даже извиняется за неё и говорит «я был молодым повесой, фиг знает че нашло, но этого уже не изменить». Копии «Squeeze» у него нет.

С каждым годом альбом ругают все меньше и меньше, все чаще указывая на крепкость материала на нем. Все больше критиков воспринимает пластинку как релиз Дага, с одним из самых неудачных промоушенов в истории музыки. Из-за работы дип перплца на нем, «Squeeze» только расширил базу фанатов.

Вообще, он даже переиздавался несколько раз. Не Polydor, конечно же, которые даже вряд ли помнят, что у них есть такой в картотеке. Малым лейблом Kismet, толкающим обскьюр и релизы с не совсем понятным статусом «кому платить».

Ради интереса зашел на Amazon — последнее издание датируется 2012 годом. Винильчик аж 65 евро стоит. Под ним положительные и не очень ругательные отзывы в плане «норм же альбом».

Собственно, и правда норм, чего уж тут.

И ещё немного о Юле еще — в 1972 году Лу Рид можно сказать пожелал смерти Дагу в интервью, что не помешало ему в 1974 позвать на, мягко говоря, не самый лучший свой альбом «Sally Can’t Dance». Юг басит на «Billy».

Бархатный сезон. О самой влиятельной рок-группе 1970-х сняли фильм. Почему это лучшее музыкальное кино года?

На Apple TV+ вышел документальный фильм Тодда Хейнса The Velvet Underground — история не только одной из самых влиятельных групп в истории музыки, но и эпохи, которую она озвучила и определила. «Лента.ру» рассказывает, почему эта картина — практически идеальный образец для авторов, берущихся за фильмы о рок-героях.

Интересно представить себе хотя бы на минуту сериал о нью-йоркских шестидесятых наподобие «Оттепели» Валерия Тодоровского. Нечто подобное — правда, о семидесятых — попытались сделать Мартин Скорсезе с Миком Джаггером в «Виниле», однако проект был закрыт после первого сезона. Вероятно, продолжению помешало то, что авторы так и не нашли язык разговора о дикой эпохе, когда авангардный рок зарождался бок о бок с ранним хип-хопом. Американские шестидесятые в этом смысле были еще более диким временем — совершенно непонятно, каким образом показать на экране, например, «Фабрику» Энди Уорхола? Попытка была предпринята совсем недавно — в нетфликсовском сериале «Холстон», но и она, очевидно, не отражала завораживающей опасности той эпохи. В любом случае, если бы такая американская «Оттепель» случилась, то саундтреком обязательно стали бы песни The Velvet Underground — например, Femme Fatale с вокалом фаворитки Уорхола Нико.

В разговоре об этой удивительной группе никогда не удается обойтись без гениальной фразы Брайана Ино: мол, пластинок они продали немного, но каждый, кто ее купил, — собрал собственную группу. Эту сентенцию, криво посмеиваясь, говоря о своем фильме, произносит и Тодд Хейнс. И очевидно, что нет на свете режиссера, который справился бы с фильмом о VU лучше.

Фильмы о музыкантах — как документальные, так и игровые — жанр сколь очевидно привлекательный, столь и невероятно сложный. Про композиторов прошлого — еще куда ни шло, но парадные портреты рокеров — это почти всегда дохлый номер. За примерами далеко ходить не надо: даже канонический фильм Оливера Стоуна «Дорз» явно имеет мало общего как к своему извивающемуся ящерицей главному герою, так и к безумной эпохе. Для Хейнса эти сложности не пустой звук: The Velvet Underground — не только его первая документалка, но и уже четвертый фильм режиссера про рок-кумиров (считая короткометражку про Карен Карпентер «Суперзвезда»). Причем снимать режиссер предпочитает, так уж вышло, про живых героев. Его первый опыт на этом поприще, «Бархатная золотая жила», и вовсе чуть не обернулся скандалом. Дело в том, что Дэвиду Боуи решительно не понравилась такая киноинтерпретация раннего этапа его карьеры и, чтобы дело не кончилось судом, из сценария пришлось убирать не только любые реальные имена, но и песни оскорбленного артиста.

В «Меня там нет» о Бобе Дилане режиссер, наученный горьким опытом, во-первых, заручился согласием героя, а во-вторых — придумал совсем уж изощренный способ повествования. Дилана там сыграли шесть разных актеров — в том числе Кейт Бланшетт. Сам фильм, в свою очередь, превратился из затхлого байопика в воображариум, основанный на авторском восприятии по определению непознаваемого героя.

Вся эта долгая прелюдия необходима, потому что помогает справиться с шоком, в который легко может повергнуть фильм Хейнса под названием The Velvet Underground. И нет, дело не в той истории, которую он рассказывает. Шокирующие детали бытования уорхоловского окружения и юности Лу Рида (лечение гомосексуализма электрошоком и т.д.) легко можно почерпнуть, в частности, из Википедии — как и, собственно, историю появления и распада The Velvet Underground. Хейнс ее, конечно, тоже рассказывает — устами участников и свидетелей.

Однако собственно ткань фильма соткана из совершенно другого сырья

Режиссер рассказывает, что отсмотрел 600 часов хроники, включая концерты VU, но на экране здесь преимущественно не группа, а Нью-Йорк, увиденный в фильмах Энди Уорхола, Кеннета Энгера, Йонаса Мекаса (его памяти, кстати, посвящена картина) — режиссеров-авангардистов того времени. Хейнс показывает город, трясущийся от напряжения между лучезарным масскультом и интеллектуалами-декадентами, не питающими никаких иллюзий по поводу «лета любви» и его плодов. Лу Рид говорил, что хочет добиться при помощи гитар и барабанов того же, что его герои — Берроуз, Гинзберг, Бодлер — при помощи слов. Музыка VU наглядно доказала, что это возможно. Тодд Хейнс делает то же самое сугубо кинематографическими методами, рифмуя свой метод с аудиовизуальными перформансами VU на «Фабрике». Там они как раз и озвучивали кино, которое проецировалось поверх их затянутых во все черное фигур.

Читайте также  Тизер альбома Firepower группы Judas Priest

Портрет на нервной ноте

Вышел фильм о группе The Velvet Underground

Режиссер Тодд Хейнс снял фильм о легендарной группе The Velvet Underground. Борис Барабанов посмотрел его на Apple TV+, а заодно послушал вышедший почти одновременно с фильмом новый трибьют-альбом «I`ll Be Your Mirror», где песни The Velvet Underground исполняют лучшие американские музыканты сегодняшнего дня.

Следуя документальной правде, фильм все-таки передает и толику волшебства и радикализма, свойственных The Velvet Underground

Фото: Killer Films

Следуя документальной правде, фильм все-таки передает и толику волшебства и радикализма, свойственных The Velvet Underground

Фото: Killer Films

«The Velvet Underground» — первый документальный фильм именитого Тодда Хейнса («Вдали от рая», «Кэрол», «Темные воды»), однако воспринимается он как продолжение поиска, начатого в двух его игровых фильмах о музыкантах — «Бархатная золотая жила» (1998) и «Меня там нет» (2007). «Бархатная золотая жила» рассказывала об эпохе глэм-рока, а в центральных персонажах лишь штрихами были намечены образы Дэвида Боуи и Игги Попа. «Меня там нет», формально говоря, был байопиком Боба Дилана, но сыграли последнего шесть актеров, включая Кейт Бланшетт и юного темнокожего Маркуса Карла Франклина, а вместо сплошного сюжета было шесть историй, как реальных, так и взятых из песен. «Меня там нет» вспоминают как пример «хорошего байопика» каждый раз, когда нужно что-то противопоставить «Doors» или «Богемской рапсодии». Правдивый байопик невозможен, но рассказывать об артистах прошлого нужно, иначе их совсем забудут (да и бэк-каталоги перестанут продаваться).

В новом фильме «The Velvet Underground» Тодд Хейнс как раз очень аккуратно следует исторической правде, рассказывая в первую очередь историю двух основателей группы The Velvet Underground — Лу Рида и Джона Кейла.

Первый — убежденный рок-н-ролльщик, которого в юности родители заставили пройти курс электрошоковой терапии, чтобы избавить от бисексуальных наклонностей. До своего превращения в одного из главных новаторов рока он еще успел попеть в сладкой doo-wop-группе The Jades и поработать над песнями для поп-лейбла Pickwick Records. Иными словами, прежде чем рухнуть в пучину экспериментов «Фабрики» Энди Уорхола, Лу Рид освоил азы поп-ремесла и понимал, что любит публика и от чего нужно отталкиваться, делая новую музыку.

Валлийский альтист Джон Кейл, напротив, был абсолютным элитистом. Получив представления о классической музыке в Лондонском университете, а о современной — в Dream Syndicate Ла Монте Янга, он рассматривал музицирование исключительно как высокое искусство. Его могла интересовать китайская идея «музыки, звучащей веками» или какой-нибудь перформанс c разбиванием фортепиано топором, но точно не легкомысленный рок-н-ролл.

Энди Уорхол не просто стал продюсером новой группы, он фактически первым сообразил, что упаковка в поп-музыке значит не меньше, чем сами песни.

Отсюда — бесконечные фотосессии в «Фабрике», отсюда — легендарный банан на обложке дебютного альбома The Velvet Underground, отсюда даже и приглашение в группу немецкой актрисы Кристы Пэффген, которая получила известность благодаря появлению в «Сладкой жизни» Федерико Феллини и пела на сцене под псевдонимом Нико. Уорхол был очарован ею и понимал, что такой «белый айсберг» будет отлично смотреться на сцене на фоне затянутых в черную кожу рокеров. Но сама Нико считала, что ее недооценивают как певицу, и это одна из конфликтных точек в истории группы.

О хорошо известных событиях Тодд Хейнс рассказывает, используя полиэкран, который в первую очередь вызывает ассоциации с фильмом «Вудсток» 1970 года. Например, в одной части экрана бегут кадры нью-йоркских улиц 1960-х, а с другой на зрителя, почти не мигая, смотрит один из музыкантов группы. Эти видеопортреты, снятые Уорхолом, Тодд Хейнс закольцовывает в режиме «гифки», и сам нервный ритм происходящего на экране вступает в особую связь с песнями The Velvet Underground. Классические композиции группы нередко построены на повторяющихся элементах и монотонном ритме, что создает гипнотическое ощущение оцепенения и опасности.

Когда в одной части экрана повествование фокусируется на герое или на очередном «фабричном» хеппенинге, в другой уже появляется персонаж следующей главы.

Такая подача не всегда комфортна для зрительского восприятия, но метафора прозрачна: Нико, The Velvet Underground и Энди Уорхол умели видеть в настоящем знаки будущего. Не зря их называют провозвестниками панк-рока, прародителями дроуна и предтечами нойза.

Самое ценное в фильме — свидетельства участников событий. Многие интервью взяты из архивов, но здравствующие экс-участники The Velvet Underground Джон Кейл и Морин Такер дали интервью специально для фильма. А еще в кадре — огромное количество их единомышленников, включая здравствующих Ла Монте Янга и обворожительную, несмотря на возраст, Мэри Воронов. Давно ушедшие из жизни рассказчики перебивают живых, и это разговорное многоголосие рифмуется с шумом нью-йоркских улиц.

Тодд Хейнс одновременно рассказывает о рождении нового музыкального языка и сам ищет новый язык для документального кино и для историй о знаменитостях.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: