Биография Underground Resistance музыкальный техно-коллектив из Детройта

Биография Underground Resistance музыкальный техно-коллектив из Детройта

Underground Resistance — это культ. Немецкие техно-журналисты и, разумеется, все техно-энциклопедии подчёркивают необычное значение этой детройтской тусовки. Мне кажется, что дело тут не столько в каком-то неслыханном саунде, сколько в позиции и концепции. Кроме всего прочего, Underground Resistance – это, действительно, настоящий андеграунд. Без Underground Resistance претензии техно на андеграундность были бы просто смешны. Для участников Underground Resistance техно – это вовсе не разновидность танцевальной музыки, а часть большого и серьёзного дела – борьбы с системой. С такой серьёзностью и прямо-таки ожесточённостью, с которой подходят к техно в Детройте, больше нигде к этой музыке не относятся… впрочем, я знаю ещё одного фанатичного подпольного борца – это конечно же, Элек Эмпаейр.
Я даже встречал заявление, что техно кончится, когда самоликвидируется Underground Resistance.

Два слова о том, как всё начиналось. В середине 80-ых три темнокожих детройтских студента Хуан Эткинс, Кевин Сондерсон и Деррик Мэй сварганили детройтское техно. Вдохновлялись пионеры фанк-музыкой Джорджа Клинтона и европейским синти-попом, в первую очередь, немцами из Крафтверк. Детройтское техно середины 80-ых сильно смахивает на современный ему чикагский хаус, впрочем, это и не удивительно: чикагский хаус был единственной разновидностью модной андеграундной музыки. Если хочешь, чтобы тебя замечали хаус-диджеи, изволь делать хаус. В конце 80-ых, когда бум вокруг эсид-хауса охватил Европу, в Детройте наступило затишье – диджеи и продюсеры получили возможность выступать и выпускать пластинки в Европе и Японии. Но именно в конце 80-ых в Детройте был создан творчески- бунтарский коллектив под довольно нескромным названием Underground Resistance («Подпольное сопротивление»).
Фактически это были всего два парня — Майк Бэнкс – по прозвищу Мэд Майк и Джефф Миллс. Они совместно записывали музыку аж с 1984-го. В 1990-ом к ним присоединились Роберт Худ и Блэйк Бэкстер. Они и составили так называемую «Нападающую бригаду подпольного сопротивления».
Во время своих выступлений участники Underground Resistance носили чёрную униформу и закрывали лица масками. Идею политического противостояния Джефф Миллс позаимствовал у Publick Enemy, а идею выступать в военной униформе — у индустриальной группы Front 242 .
Лейбл Underground Resistance занимал агрессивно анти-коммерческую позицию: скажем, была выпущена серия грампластинок, которые на домашнем проигрывателе было невозможно слушать. Дело в том, что пластинки следовало крутить в сторону, противоположную обычной – то есть иголка должна ехать по звуковой дорожке от центра к краю. Диджейский проигрыватель предоставляет такую возможность, а бытовой – нет.
Получила широкую известность и серия «Acid Rain» («Кислый дождь»), имелся в виду не эсид-хаус, а отравление окружающей среды. В Европе представителем детройтского андеграунда был и остаётся берлинский лейбл Tresor .
Образчиков самого раннего саунда Underground Resistance у меня нет, зато у есть первый сборник этого лэйбла, вышедший на компакт-диске. Это 1992-ой год. Треки называются «Бунт», «Ликвидация», Адреналин», Звуковой разрушитель», «Теория», «Красота упадка», «Хищник». В музыке начисто отсутствуют какие-бы то ни было клавишные или струнные. Слушая эти звуки, убеждаешься, что разговоры о машинной музыке – это не пустая пропаганда, на тепловоз, гружённый металлоломом, эта треки, определённо, похожи.
Underground Resistance — верные продолжатели дела Крафтверк : никаких акустических звуков! музыка – это результат взаимодействия человека и машины.

Грампластинки Underground Resistance обильно снабжены лозунгами и манифестами, типа «Hard Music From The Hard City» — «Жёсткая музыка из жёсткого города». Слово «Riot» — «Бунт» поминается в каждой второй фразе. Вообще же речь идёт об акустической революции. Цель борьбы – предолеть программирование . «Программирование» — ключевое слово в идеологии Underground Resistance. Программирование – это принцип функционирования современных промышленных стран, которые уже развились до такого состояния что производят не только товары и механизмы, но сознание отдельных индивидуумов. Имеется в виду, что все люди –это не более, чем биороботы, которых программирует современная жизнь или, как принято говорить, — система. Мировоззрение, привычки, эмоции, убеждения – всё, что составляет начинку человека, всё это – запрограммировано. Цель этой гнусной деятельности – сохранить барьеры между людьми и между расами и не допустить взаимопонимания и мира. Школьное образование, домашнее воспитание, законы, средства массовой информации и индустрия развлечений – все они формируют народ в отлаженный и исправно функционирующий механизм. Так вот, техно – это единственный способ коммуникации, не учтённный всесильными программистами человеческих душ. Техно способно разрушать связи, сформировавшиеся в сознании, и таким образом освобождать индивидуумов.
Быть незаметным – это один из главных принципов.
«Жизнь это борьба, — говорит Мэд Майк, — и если тебя замечают, то тут же уничтожают. Или обезвреживают, и уже ты сам становишься инструментом программирования».

Часто взгляды участников Underground Resistance были неправильно интерпретированы. Детройтские техно-бунтари регулярно получали депеши от якобы братьев по оружию из ирландских или ливийских террористических организаций. Но ребята из Underground Resistance почему-то неизменно отказывались взрывать самолёты и автобусы.

В конце 1992-го Джефф Миллс разрывает отношения с Мэд Майком и переселяется в Нью-Йорк, где начинает диджействовать в модноми и дорогом клубе Limelight. Впрочем, Мэд Майк уже через полгода снова помирился с предателем Миллсом и самостоятельно продолжил дело Underground Resistance. Многие думали, что это – конец предприятия, ведь супердиджей Джефф Миллс был музыкальным шефом Underground Resistance.
Вот, скажем, цитата из Джеффа Миллса: «Всё уже стало или станет минимализмом. В будущем будет всё меньше и меньше надстройки: меньше материи – больше духа. Посредством техно мы хотим сконцентрировать внимание на абстрактных понятиях и связях между ними. Новые звуки ликвидируют старый балласт, под котором погребён ритм».
Джефф Миллс относится к бывшим товарищам по оружию довольно иронично: «Когда мы были детьми, всех нас объединял интерес к комиксам и фантастическим фильмам. Это наш общий фундамент. Днём мы играли на улице в футбол, а вечером смотрели такие фильмы как «Бэтмэн» и «Супермэн»».

Немецкие техно-теоретики соглашаются, что идеология Underground Resistance берёт свой исток в речах героев комиксов. Для Underground Resistance характерены стремление к скрытности и анонимности и одновременно – универсализм, то есть намерение решать самые фундаментальные и глобальные проблемы.

Underground Resistance — это явление во многом параллельное европейскому хардкору. Но, находясь в изоляции, саунд Underground Resistance не развивался, а может быть и не хотел развиваться. На брэйкбит и драм-н-бэйсс детройтские техно- бунтари никак не отреагировали: они считают, что это не их дело. А хип-хоп, как я понимаю, они ненавидят.

Вышедший осенью 1998-го года альбом «Межзвёздные беженцы» продемонстрировал значительно обновлённый саунд В буклете компакт-диска – масса фотографий самых разных бунтарей, среди мне известных Хо Ши Мин, Брюс Ли, Че Гевара, Иисус – фотография, правда, отсутствует, — Нельсон Мандела, Ганди.
Длиннющий манифест начинается словами «На протяжении веков происходили взрывы сопротивления тому, что человеческий дух знает как зло, но вынужден принимать как нечто нормальное». Далее идёт речь о том, что сопротивление определяется на генетическом уровне – существует ген, ответственный за несогласие с существующим положением вещей. А техно-ритм может с этим геном непосредственно взаимодействовать и способствовать его росту и процветанию.
Но может быть, любой ритм способствует бунтарским инстинктам? «Нет, имитации и вторичные продукты, – уверяет манифест, – могут воздействовать лишь на грубом физическом уровне, дух их не замечает».
Концептуальные проект Drexciya тоже относится к тусовке Underground Resistance. Идея Drexciya — водный мир и бездонные глубины, как путь к духовному освобождению. Это мир корралов и рыб, плавающих фанк-бомб, торпед и батальонов барракуд.

Читайте также  Биография The Horrors английский рок-проект нового времени

Идея идеологического альбома «Межзвёздные беженцы» — это, разумеется, беженцы. Имеются в виду беглые чёрные рабы. Много лет назад они бежали через Детройт в Канаду. Впрочем Мэд Майк Бэнкс имел в виду всех беглых рабов.
«Работорговля, — говорит музыкант и идеолог, – это крайне эффективный способ лишения человека не только его достоинства, но и его корней. Многие люди принадлежат одновременно разным расам, в этом нет ничего нового. Но когда происходит насильственное переселение и смешение.
Я не могу поехать в Африку и сказать – я африканец, я там чужой. Я не могу пойти к индейцам и сказать, что я тоже индеец. Не могу я и белым сказать – я белый, ваша культура – моя культура. Я обречён очень мало знать о том, откуда я родом, где мои корни. Я – беженец, я всё ещё нахожусь в бегах, я бегу в точку нуля, я бегу в будущее».
Особым уважением Майка Бэнкса пользуется беглые рабы Ямайки – у них не было границы, через которую они могли бы бежать, они уходили в недоступные горы и вели аскетический образ жизни в своём поселении, которое называлось Nennytown. На них охотились как на зверей.
Майк Бэнкс говорит: «Погибло так много людей и их души остались беспризорными. Многие делают вид, что верят в Бога и духовный мир, им бы следовало знать, что души убитых ходят меж нами. Иногда они превращаются в торнадо – когда они встречают тех, кто извлёк выгоду из их смерти. Было пролито так много крови, чтобы кто-то сейчас имел возможность жить в роскоши и довольстве. Багамские острова, все эти райские курорты построены на крови. Все эти души здесь, они проявляют себя в других людях».

Наиболее впечатляющий трек альбома «Межзвёздные беженцы» так и называется «Maroon» («Беглый раб»).
«Я голос из прошлого,
Находящийся в будущем,
Чтобы вечно преследовать вас.
Вы не должны были делать этого с нами.
Потому что теперь нет нам покоя.
Мы – чёрные электрические.
Сильные электрические».

концерт UR &nbsp
в берлинском клубе Tresor &nbsp

«Берлин, техно и падение стены» — захватывающая история рейв-культуры, рассказанная ее героями

Родиной техно формально считается Детройт — в середине 80-х в этом американском городе возникла так называемая «Белвиллская троица»: три афроамериканца, заложившие основы танцевальной музыки — Дэррик Мэй, Кеви Сандерсон и Хуан Аткинс. День рождения последнего — 9 декабря — даже считается официальным днем техно. Но при этом история техно неразрывно связана с Германией. Во-первых, в Детройте не отрицали, что в своих экспериментах опирались на творчество великой немецкой группы Kraftwerk. Во-вторых, придуманная ими музыка в итоге оказалась востребована не на родине, а в Европе, и особенно в Германии — причем в самый волнительный период ее современной истории.

Благодаря техно в конце 80-х там зародилось беспрецедентное молодежное движение, поворотным моментом для которого стало падение Берлинской стены. В 2012 году журналисты Свен Фон Тюлен и Феликс Денк поговорили с десятками основателей и участников того движения и составили захватывающую историю, полную громкой музыки, угара — и невероятной свободы, которую невозможно представить в наши дни.

История техно в Германии берет начало в 80-е: тогда герои книги еще жили в двух разных странах, разделенные стеной с колючей проволокой.

Они говорили на одном языке, но жили совершенно разной культурной жизнью. Западная Германия была открыта для всего нового и в какой-то момент стала колыбелью электронной музыки — именно там в 60-е появились Kraftwerk и еще целая плеяда смелых экспериментаторов, таких как Брайан Ино и Einstürzende Neubauten. ГДР в этом плане была колыбелью уныния с лощеной эстрадой и максимально стерильными ВИА а-ля «Песняры». Их разбавлял тонкий поток музыки с Запада, которую крутили в единичных местах — большего выбора советский режим не давал. И пока одни — «весси» — не знали куда двигаться дальше от пресыщения музыкой, другие — «осси» — изнывали от тоски и зависти.

На этом контрасте строятся первые главы книги. Жадные до впечатлений молодые «Осси» или бежали в ФРГ, или цеплялись за любую возможность приобщиться в западной культуре. Одной из немногих отдушин для молодежи ГДР был брейкданс, немыслимым образом проникнувший туда одновременно с Западом в середине 80-х. Другой — радиопередачи ФРГ, из которых они узнавали, как дико угорают их ближайшие соседи. В то время как в Западном Берлине конца 80-х открывались первые техно-клубы, в Восточном у приемника грустил совсем юный Пол ван Дайк, будущая суперзвезда танцполов.

«C 1988 года я слушал только Монику Дитль. В своей программе она говорила, типа: “Сегодня пати на Кёпенингштрассе”. А я жил на Фридрихсхайн, всего в 600 метрах от Ufo, которые преграждала Стена. Это было неприятно»

В итоге ван Дайк все же смог нелегально перебраться в Западный Берлин, а вскоре после этого Стена рухнула — и начался самый интересный период в техно-истории Германии и пожалуй, танцевальной музыки вообще. Клубная культура в Западной Германии к этому моменту уже успела зародиться и даже заскучать, но с падением Стены она вышла на совершенно неожиданный этап.

Техно с самого начала было жестким андерграундом, не в пример расфуфыренному диско. Первые клубы находились в темных подвалах и не думали из них выбираться. С падением Стены в ГДР временно воцарилась анархия — вся недвижимость, ранее принадлежавшая советскому режиму, стала ничейной. И пока объединенная Германия пыталась понять, что к чему, молодежь без всякого стеснения занимала жилые здания, заводы, электростанции — чтобы устраивать там безумные техно-вечеринки.

«Полиция туда остерегалась заходить. Они не знали, чем мы занимались. Бункеры находились под землей, а оттуда валил дым и мерцали вспышки. И в какой-то момент мы спустились туда с одним из полицейских офицеров. Ему все происходящее показалось дикостью. Весь этот дым, мерцание стробоскопов. «Что вы тут делаете?», — спросил он. «Танцуем же, — ответили мы. — Держи пиво». Он: «Нет, не могу». Мы: «Да никто не узнает!». Он его выпил и вышел со словами: «Психи, настоящие психи».

Самый известный клуб той эпохи — Tresor — обосновался в подвале хранилища документов, ранее подконтрольного спецслужбе «Штази». Наверху был организован неприметный бар без вывески, внизу же под жесткое техно колбасились сотни человек, по большей части под веществами — и в первые годы власти понятия не имели, что там происходит. В таком духе была обставлена практически каждая берлинская техно-тусовка начала 90-х, но подвалами и заброшками дело не ограничивалось. В какой-то момент рейверы решили устроить вечеринку прямо на улицах Берлина — и так появился знаменитый Love Parade.

Спустя десятилетия клубы и опен-эйры станут общим местом для любителей танцевальной музыки по всему миру, но тогда это было нечто невероятное.

Кроме тусовок и сопутствующего им угара в книге уделяется много внимания и самой музыке.

На наших глазах рождаются звезды танцевальной сцены, самой яркой из которых становится уже упомянутый Пол ван Дайк: поначалу его не то что не принимали всерьез, а даже гнобили. Детройтские мэтры, упомянутые в самом начале, обретают в Берлине второй (если не первый) дом. Все еще полуподпольные, но уже весьма влиятельные клубы открывают свои музыкальные лейблы. Мутируют музыкальные жанры, на смену экстази приходит кокаин. Из предельно раздолбайского междусобойчика, на котором невозможно заработать, берлинская техно-сцена постепенно превращается в шоу-бизнес. Кому-то он отвратителен, а кто-то только и ждал этого момента: так герои книги снова словно оказываются по разные стороны стены, но уже немного другой.

Про все эти события в книге рассказывают их самые активные участники — диджеи и организаторы вечеринок, которые зачастую были одними и теми же людьми.

Авторы книги выбрали смелый формат — книга полностью состоит из прямой речи десятков людей, наперебой рассказывающих о том, как они буквально из говна и палок собирали грандиозные вечеринки, искали пластинки с техно, еще бывшие большой редкостью, и веселились изо всех сил. Многие из них — герои локальной сцены, которых знают лишь знатоки техно. Из этих рассказов, порой сумбурных, но чрезвычайно детальных, авторам удается сплести увлекательное повествование — и настолько атмосферное, будто ты лично попал на эти первобытные вечеринки.

10 актуальных российских техно-музыкантов

«Волна» отобрала 10 российских техно-музыкантов, за которыми стоит следить в следующем году: Gesloten Cirkel, Formally Unknown, Chizh, Unbalance, Ol и другие.

Gesloten Cirkel

Кто это

Никто в точности не знает, кто он и откуда, хотя в своих профайлах в социальных сетях Gesloten Cirkel указывает или Россию, или Москву (да и те время от времени убирает). В своих крайне редких и скупых на информацию интервью журналистов он водит за нос, на публике не появляется, фотографий, естественно, нет. Одним словом, действует как заправский техно-мифотворец: «Вот вам музыка. Зачем вам знать что-то еще?!»

Что говорят о нем

«Звучание гаагской техно- и электросцены и сообщество, которое сплотилось вокруг радио Intergalactic FM, которым руководит I-F, похоже, является его духовным домом. На эту близость Gesloten Cirkel указывает тот факт, что первый его релиз был выпущен на лейбле Murder Capital, перезапущенный I-F, а следующая пластинка уже вышла на Moustache Techno Дэвида Вунка». Ричард Брофи, Juno Plus

На что это похоже

Техно, электро и эйсид, какие могли легко звучать на сумасшедших голландских техно-рейвах начала девяностых, которые проходили в странных местах вроде заброшенных психбольниц или мрачнейших промзон. Это тоска по ушедшему прошлому (которое сам артист, скорее всего, не застал), что как-то раз четко описал британский продюсер Burial: «Я не застал старые добрые рейвы на складах. Но я хочу показать, что кто-то все еще придерживается того самого звука старой школы. Где-то все еще горит огонек».

  • Следить Facebook

Антон Зап

Кто это

Московский диджей и продюсер Антон Барбашов, когда-то начинавший в «Пропаганде», а сегодня превратившийся в одного из самых уважаемых и известных в мире российских электронных артистов. Запустил два лейбла — Ethereal Sound и Volking Music. Его красивейший альбом «Water» издал знаменитый лейбл Apollo, на котором когда-то свой классический альбом «Selected Ambient Works» выпустил Афекс Твин.

Что говорят о нем

«Он дебютировал на лейбле Underground Quality с одноименной пластинкой, которая была красиво выполнена и была до странного жизнеутверждающей. Это один из лучших альбомов, выпущенных этим лейблом, — и он задал тон последующим, вышедшим на Uzuri, Millions оf Moments и его собственном (со столь подходящим названием) Ethereal Sound, а стиль Запа со временем становился все больше эмбиентным и самосозерцательным. И хотя сам он предпочитает работать, не привлекая излишнего внимания, его записи нашли своих последователей среди любителей дымчатого клубного звучания». Resident Advisor

На что это похоже

То, что лейбл Apollo решил вернуться к активной жизни с альбомом Антона, можно считать логичным шагом: всю первую половину девяностых этот лейбл был местом, где издавалась самая мечтательная, самая легковесная, в чем-то даже авангардная музыка скорее для головы, а не для ног. Самое емкое слово в данном контексте — английское deep.

  • Следить Facebook
  • Слушать Soundcloud

Unbalance

Кто это

Омский (хотя сейчас он уже базируется в Москве) продюсер и диджей Александр Матлахов работает в условной стилистической канве Tresor-Berlin-Berghain. То есть довольно жесткое, бескомпромиссное техно, в котором куда больше отсылок к философии Underground Resistance, чем к современному понимаю термина «техно» в клубящейся Москве.

Что говорят о нем

«Российский техно-продюсер продолжает двигать свое лаконичное звучание в серии собственных пластинок — придабованных и вольных, но вместе с тем резких и нацеленных на танцпол. Однако, на мой взгляд, он начинает повторяться». Брайан Колада, Resident Advisor

На что это похоже

Честная попытка сделать искреннее техно в прямом понимании значения этого термина, одновременно и с оглядкой на золотую эпоху жанра, начало девяностых, и на сегодняшний ренессанс жанра с Берлином и главным танцполом «Бергхайна» в праймтайм. В меру жестко и бескомпромиссно; идеально воспринимается на вечеринке около пяти часов утра.

  • Следить Facebook
  • Слушать Soundcloud

Unbroken Dub

Кто это

Денис Сафиуллин, тюменский диджей и продюсер, который практически все свои пластинки выпустил на франкфуртском лейбле Rawax (на котором вообще часто выходят российские артисты). Музыку делает не быструю, глубокую, и, кажется, рассчитанную на интровертов.

Что говорят о нем

«Интересный российский продюсер, записывающий дабовый хаус с эхом и басом. Пускай его музыка не обладает оригинальностью, такой было много на рубеже веков, но она хорошо работает на танцполе и обладает некой фанковостью». Матиас Шофхойзер, Groove

На что похоже

Когда западные техно-продюсеры уставали от собственных колотушек или просто хотели отдохнуть душой, у них получались похожие треки. В клубе такое не поставишь (если только в самом начале или в самом конце), дома слушать приятно, но вертушки есть далеко не у всех. Примечательно то, что пластинки Дениса выходят на Rawax, лейбле, который сверяет свой курс с классическим детройтским и чикагским звучанием, а это многое объясняет.

  • Следить Facebook
  • Слушать Soundcloud

Chizh

Кто это

Александр Корнеев, выпускающийся под псевдонимом Chizh, в середине нулевых записывал что-то, больше подходящее под определение немецкого минимал-хауса и минимала той поры. Потом последовали две пластинки на лейбле Антона Запа, Ethereal Sound, с атмосферным эйсидом, и эйсид-хаус на чикагском Glenview, который тянет больше слушать, чем под него танцевать.

Что говорят о нем

«Аналоговый гений из Москвы, подписант лейбла Ethereal Sound Антона Запа, записывающий честную и глубокую музыку». Phonica

На что похоже

Некоторые критики в связи с его релизами вспоминают давно забытый термин лефтфилд-техно, то есть нечто сложно объяснимое — вроде бы танцевальное, а вроде бы и не очень. Раньше под такую категорию подпадала музыка, которой просто не находилось точных стилистических определений.

  • Следить Facebook
  • Слушать Soundcloud

Кто это

Москвич Олег Буянов, можно просто OL, издает самую разную музыку. Для лейбла Capital Bass записывает что-то, имеющее в своем корне слово «бас», для лейбла «ГОСТ звук» он записывает что-то, что идеально бы вписалось в бэк-каталог раннего Clear. Крайне многогранный продюсер, черпающий вдохновение как в советской классической электронике, так и, скажем, в коротком периоде золотой эпохи классического британского IDM начала девяностых.

Что говорят о нем

«Москвич Олег Буянов — еще один продюсер, чье внимание отошло от хитросплетения музыкальных жанров к потертому классическому хаусу». Эндрю Райс, Resident Advisor

На что похоже

Как когда-то заметил критик Саймон Рейнолдс, «музыканты не любят, когда на них навешивают ярлыки». В случае с тем, что делает Олег Буянов, это абсолютно оправданно — он всегда оказывается вне рамок того или иного жанра, который ему пытаются навесить. Для таких случаев ушлые англичане придумали словосочетание future bass, чем называют все — от изощренного дабстепа до извращенного понимания чикагского хаус-звучания.

  • Следить Facebook
  • Слушать Soundcloud

Formally Unknown

Кто это

Питерский дуэт, который легко сравнивают с молодыми британскими артистами вроде Blawan — все вокруг пророчат светлое будущее. Будучи питерцами, видимо, выросли на драм-н-бейсе и техно-рейвах, что нашло отражение в их музыке. Здесь и техно, и нечто описываемое лишь словом «бас» — а дальше каждый может додумать в меру своей наслушанности.

Что говорят о них

«Первая пластинка от московского дуэта Formally Unknown является производной от грубо высеченного техно, которое достигает скрипучих высот Blawan». Urb

На что похоже

Абсолютная эклектика от людей, условно выросших на музыке, которую слушали на кассетах их старшие братья и сестры. Здесь и отсылки к олдскульному джанглу или брейкбиту времен ранних The Prodigy, и попадание в нерв современных, во многом британских, тенденций — Blawan, Joe и им подобных. Звук современного города — это в общем-то они.

  • Следить Facebook
  • Слушать Soundcloud

Sanys

Кто это

Продюсер из Петербурга, записывающий и продвигающий в жизнь идеи и звуки детройтского техно. Соответствующий мелодизм, нужная атмосфера и правильно выстроенные звуки присутствуют. Запустил собственный лейбл Downfall Theory, даже пытался организовать специализированный магазин по продаже пластинок с техно-музыкой.

Что говорят о нем

«Присмотритесь к Sanys, если вы ищете по-настоящему оригинальное техно». Beatport

На что похоже

Обычно детройтское техно ассоциируется со своеобразным мелодизмом, но если Sanys и вдохновлялся Детройтом, то более жестковатым (пусть и не утерявшем чувство прекрасного). В середине нулевых имело хождение выражение «нео-Детройт», и это, кажется, точнее всего описывает его музыку.

Model 500: техно-первопроходец

Дмитрий Игнатьев,

Эпизод первый. Пилотный

За скромным и сугубо технологичным названием скрывается человек, навсегда изменивший историю музыки. «Что может быть проще и лаконичнее модели под номером», — вопрошает Хуан Аткинс, известный как Model 500 и под множеством иных псевдонимов, мистер Originator и автор первого техно-трека в истории. Он входит в так называемую беллвилльскую троицу, названную по пригороду Детройта, где жили самые первые техно-музыканты в мире. Троица — это сам Аткинс, Деррик Мэй и Кевин Сондерсон.

На своём лейбле Metroplex музыкант выпустил немало пластинок, вошедших в золотой фонд техно, открыл дорогу целой плеяде талантов, тоже ставших классиками жанра, экспортировал своё звучание в Европу, которая приняла новизну на ура, сотрудничал и продолжает тесно взаимодействовать с европейскими легендами техно. А ещё Аткинс всегда смотрит в будущее — это устремление позволило ему изменить ход вещей в 80-х.

Эпизод второй. Начало

Будучи подростком, Хуан играл во всяких гаражных группах. В то же время он увлекался космосом, фантастикой, и очень хотел создавать звуки, которых не существует в природе, поэтому встреча с синтезатором Korg MS-10 оказалась для парня судьбоносной. «Инструмент меня совершенно покорил. Я все выходные просиживал в Grennell’s (магазин в Детройте – прим. авт.), часами изучая его», — вспоминает музыкант. Затем Хуан скопил денег и купил эту машинку.

Ультрамодными тенденциями считались ритм-энд-блюз и фанк, но найти людей, которые этим занимались, было непросто, поэтому наш первопроходец начал экспериментировать в одиночку. Тогда же он узнал о существовании Kraftwerk, и это подтолкнуло его к ещё более усердным поискам: «Эти ребята создавали те же звуки, что и я. И очень ловко. Но как они делали звуки такими точными? Мои по сравнению с ними были очень рваными».

Model 500 — Clear (1983)

Эпизод третий. Отец

В школе Хуан Аткинс познакомился с другими будущими техно-пионерами Дерриком Мэем и Кевином Сондерсоном, вместе они зависали и музицировали. А в колледже парень встретил Ричарда Дэвиса, который владел кучей синтезаторов и секвенсоров и помог Аткинсу восполнить пробел в знаниях. Их сотрудничество получило название Cybotron, под которым в 1981 году вышла первая для Хуана пластинка «Alleys Of Your Mind». Сам музыкант признается, что его лучшие работы появились именно благодаря такому сотрудничеству.

В 1982 году Cybotron записали, пожалуй, самый знаменитый свой трек «Clear», который вышел на пластинке спустя год. Многие сходятся во мнении, что именно этот трек является первым «прото-техно» треком. При этом, спустя много лет он поработал еще и для поп-музыки: Мисси Эллиотт взяла его за основу для своей песни «Lose Control». Однако главный первый техно-трек, если можно его назвать так, без приставки прото, оставался впереди.

Эпизод четвертый. Никаких НЛО

Детройтский хаус-продюсер Майк Грант любит вспоминать, что Хуан Аткинс играл «No UFO’s» задолго до релиза, как и другие треки Model 500. Отдавая должное остальным участникам Беллвилльской троицы, Грант признаётся, что когда Аткинс приносил и включал свою драм-машину Roland TR-909, творилась настоящая магия. С её помощью, а также с TR-808, и был записан «No UFO’s» — первый настоящий техно-трек, с которого в 1985 году стартовал проект Model 500, а также лейбл Metroplex.

Спустя почти 35 лет «No UFO’s» играют многие диджеи по всему миру, а его звучание сегодня, пожалуй, снова актуально, учитывая популярность олдскульных ритмов на танцполах.

Model 500 — No UFO’s (1985)

Model 500 — The Chase (1989)

Эпизод пятый. Metroplex

Metroplex — один из главных детройтских лейблов, с которых начиналась техно-музыка в этом городе, да и вообще в мире. Потом открылись лейблы других родоначальников, ставшие при этом не менее легендарными: Transmat Деррика Мэя, KMS Кевина Сондерсона, позднее Underground Resistance, Planet E Карла Крейга, Axis Джеффа Миллза, 430 West у Octave One и другие.

Причём, в отличие от остальных, Metroplex первые годы оставался площадкой для издания музыки только самого Хуана Аткинса или его коллабораций, за редким исключением, типа релизов его друга Эдди Фоулкса. Пластинки Аткинса того времени вроде «Nightdrive» и «Chase» стали классикой электронной музыки. Собственный лейбл позволил музыканту не только реализоваться, но и стал платформой для мостика в Европу.

Тяжёлые для Metroplex времена наступили в нулевых. Впрочем, не только для него. Кризис испытывали многие техно-пионеры. Ушло какое-то время, чтобы приспособиться к новой эпохе, но в 2011 году без громких анонсов Хуан Аткинс перезапустил лейбл, а спустя несколько лет выпустил там новый альбом.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: